КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Сергей Жуковский

Ангел Мишка Сомов

…лечу…

 

Под ногами –

фонтанчики пыли…

 

Две пули догнали…

Зачем – позабыли…

 

Успеть бы до камня…

От камня – к оскалу

скалы мне,

пока не

ужалит металлом…

 

Петляю,

но петли –

удавки на стопах…

 

Полметра…

 

Я медлю…

 

Сейчас,

остолопа,

прошьёт меня,

чтобы

потом не заштопать…

 

До камня б дотопать…

 

Да в скалы – галопом…

 

Лечу…

 

Надо мною –

шипящие трассы

то ноют,

то воют…

 

Дорожкою красной

полёт мой отмечен…

 

От боли я выкипел…

 

До камешка – вечность…

 

Полвздоха – до гибели…

 

Светило – в зените…

 

Глаза уж закрыл я…

 

Но ангел-хранитель

накрыл меня крыльями…

И принял ту мину,

что в спину мне целила,

тщедушным своим он

распластанным тельцем…

 

Дышу…

 

Но едва ли

живу я –

бессонный…

 

Как ангела звали?..

 

Сержант Мишка Сомов…

 

 

        Страх

…казалось,

выблевал я страх

на скалах Гиндукуша…

 

Но страх змеёй пробрался в пах…

 

Под ложечку…

 

И в душу…

 

То – обжигающий,

когда

один,

под воем тошным

незримых мин

ты вникуда

ныряешь…

 

То - безбожный,

солёно-липкий –

прямо,

в грудь,

оторванная,

чёрная

тебе летит

кого-нибудь

нога или ручонка…

 

Страх самому –

ещё не жил –

сестричка моет губкой –

в ночной корячиться тиши

заштопанным обрубком…

 

Но поберёт меня пусть прах –

не поведу я усом –

невыносимей прочих страх –

вдруг оказаться трусом…

 

 

          *   *   *

…но,

бледнея от боли,

поручусь головою –

и один –

воин в поле,

если только он –

воин…

 

Если только он –

более,

чем бряцающий браво

и бравадой тупою

средь безудержной брани,

и – расправой слепою

над попавшими под руку…

 

 

И один –

воин в поле,

если только

не побоку,

не подмышкой

оружие

и не в ножнах,

но наголо

да в ладонях натруженных

жаждет вражею наглою

свежепролитой кровью

обагриться…

 

И важно ль,

что одним

в поле воином

можно быть

лишь однажды?..

 

 

   Ветер. Раны…

…ветер раны –

точно тёркой…

Ветераны

в гимнастёрках

нынче в мае –

что ж стыдиться?.. –

обнимают

толстых фрицев…

 

Водку шнапсом

полируя,

вспоминают

Мировую –

как летали

да как верили

слепо Сталину

и Герингу,

как друг друга

били бодро

и над Бугом,

и над Одером…

 

Ветер раны –

как шрапнелью…

Ветераны

без шинелей –

что ж стыдиться?.. –

в День Победы

толстым фрицам

сигареты

предлагают,

вспоминая,

выжигали

как Германию,

как крошили

лихо в кашу

души,

крылья,

фюзеляжи…

 

И, пикируя,

горели

как над Киевом

да – Рейном,

как – проколотые

злобой –

шли из облака

лоб в лоб, и,

кто был духом

жиже,

с жару,

с пылу

в брюхо –

пули жалом…

 

…ветер раны –

точно тёркой…

Ветераны

в гимнастёрках

нынче в мае –

что ж стыдиться?.. –

обнимают

толстых фрицев…

 

Ветер раны –

словно плетью…

Ветераны

те да эти,

шнапсом водку

полируя,

пьют сегодня

мировую…

 

 

   Вам солдат рожать…

…прибыл – обожжённый –

к матерям да жёнам…

 

Только в нашем доме

вдов осталось двое…

 

И – в соседнем тоже –

четверо,

похоже…

 

У – второй был…

Третьей…

 

Лопается сердце…

 

Не укором слышно

еле –

ты-то выжил…

 

Водка вышла…

Пойло

пью запоем –

знать,

гибнуть нам на войнах…

 

Вам солдат рожать…

 

 

             *   *   *

…что осталось от меня,

привезли под вечер…

Суетливая родня…

Водка, слёзы, свечи…

 

В небе – тучных туч галоп,

да заката зарево…

Лапы пёс кладёт на гроб –

чует, знать, хозяина…

 

Куст сирени заодно

с клёном да акацией

в потемневшее окно

ветками стучатся…

 

Занавешенное

сквозь

шва прореху мелкую –

что за странный прибыл гость?.. –

жадно смотрит зеркало…

 

Чуть ворочаясь,

земля

засыпает

летняя…

 

Что осталось от меня,

двадцатидвухлетнего?..

 

Две медали…

Орден – жаль,

что посмертно…

 

Матери

неподаренная шаль…

А сестрёнке – платьице…

 

Что осталось от меня?..

 

Ротный наш,

которого

смог недавно из огня

бронетранспортёра

перевёрнутого

всё ж

вытащить…

 

Гантели…

 

На рисунке детском – дождь

сизый акварелевый…

 

Кошкой сцапанный,

потом

выхоженный жаворонок…

 

Лыжи…

 

С марками альбом…

 

Да и всё,

пожалуй…

 

 

               Не вернулся откуда…

…половиц в фиолетовом сумраке скрип…

 

Не ступить бы на мину…

 

Я не помню – в каком из боёв я погиб

или без вести сгинул…

 

Меня не было дома и нет столько лет,

что вдова позабыла….

 

Потеряли обои зелёные цвет…

 

И – балкона перила…

 

Задержусь только в комнате сына –

какой

парень вымахал, право…

Осторожно поправлю одеяло рукой

уцелевшею правой…

 

В ванной маленькой капает тихо вода…

 

Кран прикрою я…

 

Утро…

 

Жаль – опять возвращаться пора мне туда,

не вернулся откуда…

 

 

                     *   *   *

…зеленеют тускло звёздочки патиной…

Клёны багровеют у дома…

Стали старыми давно наши матери…

Овдовели вновь наши вдовы…

 

Ветер утром хлещет скалы, как плетью…

Тает выцветшее солнце в прицеле…

Были б взрослыми уже наши дети.

если бы их отцы тогда уцелели…

 

На столе - сирень,

в саду уворованная…

Стол покрыт когда-то белою скатертью…

Вышли замуж наши вдовы по-новому…

До сих пор нас ждут ещё наши матери…

 

За окном – луна, словно дыня

на иссине-позолоченном блюдце…

Коль запомнили вы нас молодыми,

молодыми нас, молю, и забудьте…

 

 

              Генерал

…в больнице старый генерал

неумолимо умирал…

 

Он брал Берлин…

А нынче – судно

под ним

и дни, и ночи ссудные…

 

В шкафу – мундир,

на килограмма

три тяжелее генерала…

 

Одним движением руки

он посылал на смерть полки…

 

И на себя –

и свой, и вражий –

он вызывал огонь бесстрашно…

И в вихре вальса шёл по Вене…

 

А нынче – капельница в вене…

 

Катетер…

 

Зубы, что оскалили

клыков керамику –

в стакане…

 

Неумолимо умирал

в больнице старый генерал…

 

И всё ж,

когда пришла пора,

он тихо прохрипел:

- Ура…


 



с начала