КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Андрей Щупов

ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО – ИЗВЕСТНОСТЬ…

Он вошел в нашу редакцию с очередной порцией стихов. Поэт Е. Хотя в прошлый раз, кажется, был прозаикам. Потому что приносил рассказы. Гнать авторов, пусть даже самых непутевых графоманов, жестоко, и мы поговорили. Я утешил поэта Е. как мог. На посошок мы даже хлебнули с ним чайку.

– След хочется оставить, – в порыве откровенности вырвалось у него. – Хоть какой-нибудь… Может, к Белому дому сходить? С плакатом подурней?

– Зачем? – не понял я.

– Заметят. В газетах появлюсь. Может, даже по телеку покажут. Хоть так, что ли…

Глядя в его честные голубые глаза, я тотчас припомнил последнюю встречу со школьной детворой, где разгорелась дискуссия по схожей теме. Пудовые вериги известности, призы и премии, прочая волнующая мишура. А еще мы говорили о пользе и вреде тщеславия, о мотивации любого творчества, о том, что же им, начинающим, написать да откаблучить такое, чтоб заметили, восхитились и напечатали. А еще лучше – чтобы запомнили и расхваливали потом всем окружающим. И впоследствии с трепетом передавали в наследие детям и внукам.

Но… Шутки шутками, а вопрос далеко не праздный. Ведь продолжают писать! Толпами осаждают редакции, мотыльками слетаются на всевозможные литературные тусовки, заваливают сайты многостраничными творениями. Спрашивается, зачем, почему? Не ради же денежных гонораров. Известно: даже самые-самые из раскрученных российских авторов живут в лучшем случае, как средненькой руки бизнесмены. Такое уж на дворе время. Иерархия ценностей с нефтяным душком и золотым отливом. Выгодно торговать, выступать в судах, играть на биржах, но не писать. Писательство, увы, стало в большей части ремеслом прикладным, я бы сказал – угождающим. Да и как иначе, когда рейтинг всему голова. Таким образом, условия вовсе даже не привлекательные, стимул сомнительный, однако что-то ведь срабатывает в людях, срывает чеку, заставляет тянуться к печатному слову и браться за перо.

Думайте что хотите, но для меня в этом кроется одна из тайн мироздания. Почему мы вообще выбираем ту или иную профессию, да и кто кого выбирает? Может, она нас, а не мы ее? Во всяком случае, примеры, которые знаю, наводят на сумрачное подтверждение гипотезы Станислава Лемма. Я говорю о «Творцах и роботах». А если так, значит, живем согласно программе, согласно генному порыву, который в должное время заставляет волноваться и бежать к столу. Оптимисты полагают, что на определенном этапе самые продвинутые обретают возможность из класса роботов перейти в класс творцов. Или, по крайней мере, приблизиться к ним.

Конечно, версия дискуссионная, но в сегодняшнее эзотерическое время не столь уж и фантастичная.

Так или иначе, но мы пишем, хоть и не всегда отчетливо понимаем – зачем и для кого. Кто-то пишет умом, кто-то сердцем. Кого-то и впрямь греет тщеславие, кого-то – желание осчастливить мир теми или иными идеями. Согласно мнению психологов, великое множество авторов посредством писательского труда вообще борется с собственными комплексами. Всевозможные фобии, скрываемая агрессия, сомнения, вера – всему можно найти место на страницах книг. Другое дело, что лишний след на Земле – категория столь зыбкая, что впору задуматься: да нужен ли этот след нашей планете? Во-первых, без того все истоптано вдоль и поперек, а во-вторых, большой вопрос – где именно мы сооружаем самим себе памятники – вовне или внутри себя, из какого они камня-материала и сколь долго выдержат.

Для наглядности свеженький пример – Крым и Его Величество Коктебель, бывший недолгое время Планерским. В Коктебеле я был около пятнадцати лет назад, и случившиеся перемены откровенно смутили. Почему? Да потому что выяснилось: с Россией горько, а без России еще горше, и дома Волошина – того самого, в котором перебывала треть творческой России, где останавливались певцы, художники, поэты и композиторы, куда пешком хаживал из Старого Крыма уже смертельно больной Александр Грин, теперь уже вроде как и нет. Увидеть дом сложно из-за ларьков и рекламных плакатов, да и зовется он теперь «Будинок Волошина» или « Voloshin ` s house ». Хвала спонсорам и администрации дома, что бьются за площади и экспозиции, но исторический кульбит налицо. В список ста великих украинцев Максимилиан Волошин не попал (зато попал С. Бандера, попали иные «великие» украинские деятели), а территория сада, посаженного некогда хлебосольным поэтом, кусок за куском отдается под гостиничные застройки. Но это дом, то бишь, то что было сотворено руками человеческими. А ведь легко и просто уничтожаются более вечные вещи. Возьмем вдохновлявший Волошина Кара-Даг, это грандиозное вулканическое изваяние, насчитывающее более 150 миллионов лет! Вот, казалось бы памятник – так памятник, что ему нынешние тысячелетия! Но, увы, знаменитый песок прилегающих пляжей Кара-Дага, тот самый полудрагоценный песок, в котором без труда отыскивались камушки сердолика, халцедона или агата, песок не дающий мути, быстро оседающий при самой большой волне, песок, по которому бродили некогда Ахматова и Бальмонт, Мандельштам и Толстой, Цветаева, и Шаляпин, – так вот этот песок в Коктебеле практически уничтожен. Его использовали для строительства особо прочного бетона. Ну, а взамен на берега навалили дешевого щебня…

Далекий Крым, Украина – эк, куда занесло, скажете вы, но, заговаривая о сегодняшней литературе, отчего-то вспомнил именно это. Пример далекий и все-таки подходящий. Потому что очень не хотелось бы, чтоб в угоду временной известности агаты с бирюзой уходили в бетон, а сегодняшнюю литературу сравнивали с щебенкой. И лучше бы нам всем помнить слова Горация:

Что б ни таила земля, на свет все выведет время,

Что б ни блестело под солнцем, сокроет…

Собственно, это о славе и известности, о тщете тех иных усилий, о нас. Но так уж устроен человек, что во всем ему требуется прозрачность, ясность, истина или хотя бы их крохотное подобие. И здесь совет самый простой. Не лгать себе, не лгать читателю. И уж тогда что-нибудь, верно, получится. И мне кажется, лучше всего об этом сказал Фет:

Хоть не вечен человек,

То что вечно, – человечно…


 



с начала