КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Нина Дернович

ТРИ ДНЯ ВОЙНЫ БЕЗ ЕРМИЛОВА

По шляху неслась гнедая взмыленная лошадь. У каждого подворья чёрный вестовой выкрикивал: "Война, война". Это известие было настолько неожиданным, что не все сразу поверили. Потом кто-то приехал из райцентра и подтвердил тягостную злую весть. На хуторе стало давяще тихо. Казалось, что даже птицы смолкли.

Отец ждал повестку. Он был в недоумении, как же там воюют без него? Он впитал с раннего детства, - "казаку война, - что мать родна", казак рождён, чтобы защищать своё Отечество. "Ну, день, ну два, но не три же, в самом деле", - возмутился он, вскочил на неоседланного коня и, "аллюром, три креста", в райвоенкомат. На четвёртый день его провожали на долгие пять лет.

Кстати, как и положено казаку, комбат, старший лейтенант Андрей Андреевич Ермилов почти всю войну был неразлучен со своим боевым другом - конём Орликом. А когда в одном из последних боёв под Прагой Орлика убило немецким снарядом, он плакал, не стыдясь своих слёз.

После войны журналист, писавший статью об отце, озаглавил её: "Три дня войны без Ермилова". Отец опоздал на войну на три дня. Но и с возвращением домой он тоже не поторопился. Прошёл ещё всю Маньчжурию, тонул в Халхин-Голе, преодолевал хребты Большого Хингана, словом, громил самураев Квантунской армии и возвратился весь в орденах и медалях только в сорок шестом к пятилетней дочери, которая его не знала, да к могиле деда, воспитавшего его, который его так и не дождался.

Будучи школьницей и слушая рассказы об ужасах начала войны, я думала, что эти первые дни были такими трудными потому, что там ещё не было моего отца.

 

8 МАРТА

То ли смеркалось, то ли в глазах потемнело.

Военный госпиталь под Сталинградом для тяжелораненых, - военные с легкими ранениями оставались в строю. Принесли почту. Получившие весточки, чувствовали себя именинниками. Покрывшись испариной и прерывисто дыша, держал только что полученную фотографию жены молодой старший лейтенант. В ушах всё ещё звучала канонада боя, а перед глазами - такое близкое, такое любимое лицо жены, черты которого он с трудом различал. Позвал санитарку и попросил написать ей. В полутьме на почтовой карточке санитарка химическим карандашом выводила бесхитростные слова: "+В настоящий момент я жив. Скучаю по тебе и детям. Ты уж, пожалуйста, береги их". Ему было трудно говорить. Порой он впадал в беспамятство, но не очень грамотная нянечка старательными каракулями выводила тяжёлые слова и не торопила. Раненый снова открыл глаза, попросил поздравить жену с международным праздником 8 марта. Ему так захотелось увидеть её, увидеть детей, - своих крохотных мальчишек. Ещё раз посмотрел на фотографию, которую не выпускал из рук с момента получения, поднял побелевшие от боли глаза и увидел чистое голубое небо с редкими мягкими, словно неокровавленная вата, кучевыми облаками. И не было уже над ним ни потолка, ни крыши, не было промозгшего сумеречного вечера, походившего на ночь. Взгляд его скользил с облачка на облачко к востоку в сторону маленького сибирского городка, где была ещё лютая зима, и где жили близкие ему люди, - его семья. Стало тихо-тихо, наконец-то смолк гул канонады. И вслед за взглядом легко и радостно полетела к ним его, освободившаяся от тела, душа.

Вместе с почтовой карточкой отправилась за Урал и свинцово-тяжёлая записка санитарки: "8 марта 1943 года в 7 часов вечера с вашей фотокарточкой в руках умер ваш муж. Он вёл себя мужественно и умер мгновенно. Высылаю вам, бывшие при нём, 600 рублей. Мужайтесь. Я знаю, как тяжела утрата любимого человека,- я потеряла мужа в финскую. Берегите мальчиков"+

Так мой муж, которому ещё не было двух лет, потерял своего отца, не ставшего мне свёкром. Он ушёл, оставив двух мальчиков, мир на земле и вечную о себе память. Да ещё открытку - поздравление с 8 марта 1943 года.

Прошли десятилетия. Безбрежная, до краёв заполненная солнцем, донецкая степь, что надолго стала прибежищем и домом для сибирского паренька, так рано потерявшего отца, каждую вёсну много десятилетий кряду поминает старшего лейтенанта, смертельно раненного в Сталинграде, Дерновича Максима Николаевича. Для моей семьи 8 марта не только Международный женский день, но и День его светлой Памяти.

 

ТРОИЦА

У неё были чуть с рыжинкой светлые волосы, светло-карие, опушенные длинными ресницами глаза. Когда она улыбалась, а улыбалась она почти всегда, глаза вспыхивали, словно два солнца. Казалось, что они, её глаза освещают его сразу со всех сторон, что при ней от него даже тени нет. Он весь растворялся в них.

Чтобы обратить на себя её внимание, он чего только не делал: дерзко и бессмысленно прыгал с обрывов, воровал без нужды по мелочам, залазил на верхушки самых высоких деревьев - только бы удивить её. Но для неё он был просто друг.

И ещё у неё была подруга. Он нравился подруге. Но, понимая, что у неё нет никаких шансов, подруга выбросила "эти глупости" из головы и позабыла о них. Поэтому это не был банальный любовный треугольник. Все трое когда-то вместе учились в школе, вместе гоняли голубей, запускали воздушных змеев, лазили по чужим садам частных домов в поисках приключений, "зайцами" катались на трамваях. Они немного хулиганили, но не со зла, а от беспечного озорства. Вместе им было легко и беззаботно. Старухи на лавочке у подъезда добродушно бурчали: "Ну, троица неразлучная".

Подруга мечтала быть врачом и посвятить себя детям, чтобы два слова - "больные" и "дети" - никогда не стояли рядом. Пока же она работала участковой медсестрой в детской поликлинике и за сутки на ноги наматывала десятки километров, бегая из квартиры в квартиру безлифтовых многоэтажек, где были малые дети, и где нужна была её помощь.

А он хотел стать лётчиком, учился в лётном училище, всё свободное время с удовольствием отдавал спорту и мог о самолётах говорить бесконечно.

Она же с детства любила возиться с маленькими детьми, и теперь с удовольствием занималась в пединституте.

Но когда они собирались вместе, то забывали обо всём: о детях, их болезнях, о самолётах и тренировках. О чём они говорили, невозможно было вспомнить - обо всём и ни о чём.

И в этот тёплый летний день они бродили по городу и взахлёб, перебивая друг друга, рассказывали всякие невероятные и смешные истории. Увидели толпу людей, подошли. Огромный репродуктор металлическим голосом Левитана что-то говорил и говорил. Но в её голове застряло только одно слово: "Война". Её друзья оба были военнообязанными. Она похолодела от страха. За них.

- Так, я пошла, - и подруга, не улыбнувшись, ушла деловито и спокойно, ушла первой, давая им возможность проститься. Он мягко улыбнулся, но не обнял, подумав: "Не надо. Вдруг, погибну, ей будет труднее забыть", - и медленно пошёл, потом обернулся, взмахнул рукой и зашагал быстро и уверенно. Навсегда.

Больше она никогда их не видела. Она осталась жить и взяла на себя тяжесть их возможных проблем, надежд: заботу об их родителях - бегала к ним, проведывала, лечила - хлопотала. Работала за троих - она должна была обустроить землю, за которую они положили головы. А ещё она родила троих детей и назвала их именами своих друзей и своим именем. По их старому двору носилась новая неразлучная троица: мальчик и две девочки - Сашка, Дашка и Наташка. А старухи, как и когда-то, сидели у подъезда и добродушно бурчали: "Ну, троица неразлучная".

И почти каждую ночь она уносилась во сне в те годы,

где они были вместе,

где они были втроём, и

где у неё были друг и подруга.

Клио мебель интернет магазин офисной мебели.

 



с начала