КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Ибаррури Р.

ЗАВИСТЬ

Санька пришел из школы с маской отрешенного раздумья на лице. Прошел через все комнаты и скрылся в своей, выставив напоказ белый прямоугольник двери с видимым просветом внизу. Дома никого не было, и Санька теперь не знал, хорошо это, или лучше бы, чтобы кто-то был. Сидя на своей кровати, он смотрел на верхнюю часть окна, в которой появлялись рваной ватой облака, и уходили, исчезая за стеной. В каменной неподвижности он просидел до тех пор, пока влезший через край окна луч не ударил ему в глаза. Санька отвернулся, посмотрел на плакат, залепивший часть стены над столом. Посмотрел каким-то рассеянно-задумчивым взглядом. И тут вдруг Саньке вздумалось плакать. Он не мог плакать без видимой причины, но глаза сами собой стали влажными. Просидев еще некоторое время, он забыл об этом. А потом забыл и про все свои мысли, наткнувшись блуждающим взглядом на кожаный футляр, висевший на спинке стула. Санька вспомнил, что хотел начистить линзу на старом «Фэде», и полез за спиртом. Когда он уже собрался садиться за уроки, не чувствуя ни малейшей над собой власти уличного тепла и майской зелени, выложил учебники, когда «Физика 10», как обычно, хлопнулась о пол, скользнув с края стола, в прихожей скрипнул звонок.

Зайдя в Санькину комнату, Валентин прямиком устремился к книжной полке, откуда вызволил из плотного ряда черный справочник кинолюбителя, и бросил его на кровать.

- Забуду опять, - сказал он, снимая куртку.

Санька засел за свой стол, сгребая обратно в кучу начатые приготовления к урокам.

- Я не стал ничего делать, - задернул Валентин окно до половины шторой и сел на кровати на затененную сторону. – Таньку почти уговорил. Согласная она, если мы вначале ей все покажем, а потом оставим только то, что ей понравится. – Валентин открыл крышку объектива, глянул под углом на стекло и положил фотоаппарат обратно на кровать. – У тебя спирт остался еще? Мой кончается.

- Да, - ответил мрачноватым тоном Санька.

- Лампу я в магазине нашел. Есть лампа-фара, есть зеркальная. Стоят почти одинаково. Предлагаю зеркальную.

- А галогенная? – безынтересно спросил Санька, ища глазами под столом что-то.

- Галогенная, гадюка, дорогая. Там колба со стекла кварцевого.

- Давай зеркальную, - согласился Санька, выгибаясь обратно из-под стола с четырехцветной авторучкой в руке. Он сунул ручку в стакан и сел, сгорбившись, с вытянутыми на коленях руками. – Танька когда придет? – повернулся он к стене, у которой стояла кровать.

- Когда позовем, - удивился Валентин. – Лампа вначале нужна, потом Танька.

- Мы еще не решили, что хотим, - напомнил Санька и пошел к шкафу. – Вот фон можно, - развернул он зеленый бархат, возникший из стопки белья с верхней полки. – Или такой, - выудил он цветастую простыню с нетронутой этикеткой и бросил на кровать первый вариант. Валентин растянул бархат перед собой и посмотрел на залитое солнцем окно.

- У шторы хорошее место, если солнце будет. С передержкой. Давай попробуем на зайце? – сказал Валентин, потянувшись к стулу за кроватью, на котором сидел бело-желтый пушистый заяц. - У тебя двадцатый кадр на фоте.

Когда Санька громоздил на стул перед окном стопку книг, чтобы зайцу было повыше, Валентин причесывал заячью мордочку, приглаживая жесткий мех. Санька усадил большого круглого зайца с лесочными усами и падавшим на глаз широким ухом на книги и развернул вполоборота. Заяц сидел низко, поэтому Валентин подложил еще несколько учебников, произведя замечание о хоть какой-то их пользе. Бившее сквозь тюлевую занавеску солнце расходилось лучами между ушами зайца, и высвечивало мордочку с блестевшим пластмассовым носиком. Санька повязал зайцу голубую косынку на шею и провел против шерсти по закрывавшему глаз уху расческой.

- Иголку дай, - сказал Валентин, укладывая на шторине рисунком линиями полукруга.

- Не слишком светлый? – засомневался Санька. – Может, собаку?

- Она темная. Нормальный. Диафрагму прикроем, - решил Валентин.

Санька возился с зеркалом, снятым в прихожей, ловя луч из окна напротив стула с игрушкой.

- Выше, - командовал Валентин, дуя на лоб зайцу.

- Может, выдержку больше, вместо диафрагмы? – предложил Санька, прикидывая эффект солнечного зайчика с разных точек на брюхе и щеке зайца.

- Надо чтобы тюль получилась, - воспротивился Валентин. – На голову свети, а то выйдет - как будто из тени высовывается.

Санька выправил луч в нужное положение и прислонил зеркало к стене.

- Идея, - сообщил он тоном, выразившим безразличие к возможному мнению окружающих. Красным фломастером Санька нарисовал три морковки разного размера на белой сетке штор над заячьей мордой.

- Нормально, - похвалил Валентин.

- Да, - согласился Санька, больше с удачной мыслью, чем с одобрением друга. – А мне историк сегодня лечил про мою несознательность. Кажется, морковки - вполне сознательная мысль. – Он выдрал из альбома по черчению два листа и накрыл ими подоконник за зайцем.

- Помогло? – ставил Валентин штатив на ковре в центре комнаты.

- Они отражают сзади теперь, - пояснил Санька про листы.

- Я про лечение. Вырви еще лист, - громоздил Валентин «Фэд» на штатив, зажимая одну его ногу коленями.

- Зачем? – дернул Санька лист из альбома.

- Затылок подсветить. Танька примерно такого же цвета, как заяц. Надо только ее надоумить в светлое одеться. – Валентин заглянул в видоискатель. – Что? – покрутил он объектив, щурясь одним глазом. – Тьфу, что за напасть?! – он нащупал крышку на объективе.

- Не помогло мне лечение, потому что я ничего не понял. – Санька пошел к зайцу с листом бумаги. – Говорит, надо иметь патриотизм.

- Ниже и со стороны лапы, - регулировал Валентин направление света от белого экрана-листа, смотря через фотоаппарат. – А ты не имеешь?

- Нет, я не имею. Потому что «увлечение производными зарубежной культуры пагубно отражается на общем понимании патриотизма». Может, фольгу над зеркалом? – Санька пальцем обрисовал, стоя у окна, нужный участок для фольги на стене. – Тем более, скандально выдающимися личностями.

- Тащи, - приказал Валентин, подвинув штатив ближе к окну.

Серебряный прямоугольник неровно светился, отражая почти прямое направление света с улицы. Санька расправил тюль, затянув лежащий на полу конец под ножку стула с зайцем.

- Не знаю, - оглядывал Валентин выстроенный натюрморт, должный обернуться портретом. Потом снова заглянул в видоискатель. – Надо как-то… чего-то добавить, что ли?

- Он ничего не выражает, - сообразил Санька. – Давай за штору поставим… - Санька выискал среди коричневой собаки, красного кота и оранжевой белки бледную маленькую лису, - Лису. Чтобы она на него смотрела?

Валентин прикинул на деле предложение Саньки, и сам посадил лису в углу на подоконнике, подложив под нее «Литературу 10» и «Астрономию 10».

- А я, можно сказать, только благодаря Леннону английский учу. И на гитаре научился - тоже, - просветилось детской обидой за нечестное обвинение заявление Саньки. – Причем здесь патриотизм?

- Да… - сказал Валентин. – Лиса, выходит, тоже морквы желает?

- Не желает, а смотрит как заяц желает, - пояснил Санька. – Фокус-то где?

- На зайце, - согласился Валентин. – Ладно, все в норме.

- Если в три четверти, то отсюда, - переместил Санька штатив в сторону и подвинул к игрушкам ближе. –Давай, общий и в три четверти?

- И еще острый ракурс сверху, - поглядим, где эффектней получится зависть у лисы, - решил Валентин и оттеснил от фотоаппарата Саньку. – Как говорил один известный политик, которого имя я забыл, естественно… - Он замер над «Фэдом», нахмурив брови. - Сколько?

- Ну, четверть, я думаю, - если с засветкой.

- Скорее всего, - согласился Валентин и выставил выдержку на четвертую часть секунды. – Так, про деятеля, значит… - Он примерил несколько масштабов кадра в объектив и щелкнул первый кадр. – Патриотизм, - говорил… Да, плохо, когда не знаешь и еще забудешь. Ну, не важно - кто, короче говоря, - решил он, - значит, мысль такая: патриотичность – это не принципиальный отказ от всего, что происходит из другой культуры, а посильный вклад в общее достояние посредством совершенствования собственной личности. В том числе, с использованием и употреблением во благо этому… - он снял общий план, где лиса вошла полностью, а заяц – до середины брюшка, - … того самого иноземного. Или - иностранного, - точно не помню. – Валентин пристроился для произведения острого ракурса, уперевшись коленом в край стула, осторожно, чтобы не потревожить шаткую конструкцию под зайцем. – Вот мы, - используем отражатель из фольги, а откуда она у нас? – Она ж чешская, кажется, плотная. Не патриотично, выходит? Еще как патриотично, - ведь, на пользу отечественного дела. А пленка-то на сколько кадров? – вдруг спохватился он.

- Двадцать четыре... – Санька задумался.

- Если двадцать четыре, значит, грех один кадр оставлять, - заметил Валентин и прицелился еще для одного варианта. – Самое скверное, что теперь все это нужно разбирать, - подытожил он окончание съемки. – Этот момент я доверяю тебе, потому что терпеть его не переношу. Тут не про меня, когда «ломать – не строить».

Разбирал декорации Санька быстрее, чем они возводились. Через несколько минут от всей композиции остались одни только красные морковки на шторах.

- Вообще, в таком случае, я тоже не патриот своей родины, потому что у меня «Кодак». - В руках у Валентина зажужжал «Фэд». - Только вот, фотографии на стенде, за которые наш класс первую грамоту получил на районе, сделаны им, - сказал он, перематывая последние кадры пленки. – Кто печатает?

- У меня метол на нуле, - сказал Санька.

- Могу передержать, - заметил Валентин, доставая кассету из фотоаппарата.

- Засекай по часам время, - отнекивался Санька, хотя знал, что сам сделает лучше. – Я с Танькой сделаю.

Валька согласился проявлять пленку и сунул ее в карман куртки. Они просидели до вечера, соображая приготовления для съемки настоящего портрета, решили, что лампу нужно купить на выходных, а Таньку, все же, лучше снять «Кодаком».

Валентин не передержал пленку в растворе, а расчет экспозиции для «Зависти», как он назвал серию из четырех снимков с нарисованными морковками - заячьими грезами, оказался вполне приемлемым.

Через неделю они снимали Таньку для школьной выставки.

террасный настил из декинга

 



с начала