КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Ирина Полякова (Глебова)

            Память

Нам в наследство досталась

Память отцов.

К нам, в привычную жизнь

И беспечную в общем-то,

Вдруг врываются сны,

Где свинцом бьёт в лицо,

Где в тумане плывёт

То, что нами не прожито.

 

… И в промёрзлую землю

Опускают ребят,

Без гробов, лишь в одних

Обгорелых шинелях.

Почему я так чётко

Вижу тихий отряд

И дрожащую ветку

Заснеженной ели?

 

Почему самолёты

Так гудят по ночам!

Просыпаешься, вздрогнув,

И думаешь: «Странно,

Сколько раз улыбалась им вслед,

А сейчас

На минуту какую-то

Стало мне страшно».

 

Кто-то падал, дрожа,

Прижимаясь к траве,

Укрываясь от близкого воя

В ладони…

И мы пишем стихи

О далёкой войне,

Вряд ли подозревая,

Что всё это – помним.

 

Старше нас наша память

На все те бои,

Что могилами стали

И стали медалями.

Вместе с линией губ,

Подбородком своим

Нам в наследство отцы

Свою память оставили.

 

 

             Фронтовик

У гроба

Его боевые друзья не стояли.

Кто был далеко,

А кого уже не было тоже.

Но стыли на ленточке алой

Его боевые медали,

И тихо вослед «Фронтовик» –

Вздохнул случайный прохожий.

 

Но после того, как бои отгремели,

Он жизнь ещё прожил:

И вырастил нас, дочерей,

И любил, и работал,

И внучку качал на качелях…

А всё же, а всё же

Он был фронтовик!

Нет, над этим не властны

И годы.

 

Я помню,

Как в светлые праздники,

В шуме застолья

Отец вспоминал непременно

Военные были.

Но только в глазах и словах его

Не было боли,

А блеск молодой и печаль затаённая –

Были.

 

Так чем обернулась война для него

И для воинов бывших?

Какие она разбудила в них

Силы и мысли?

Как долго и ярко горят

Её давние вспышки!

Какая взрывная волна

Их сумела над смертью возвысить?

 

И что есть война для детей

И для внуков солдатских?

Как въелась она в нашу память,

В крови затаилась!

Вот я: схоронила отца –

От земли свежий запах,

А чудится мне,

Что солдатская это могила.

 

 

                        Калка

Князья, погасите обиды в сердцах,

Роднитесь, да так, чтоб навечно!

О том, что явился невиданный враг,

Сказала вам первая встреча.

 

Как флаги пестрели – у каждого свой,

Как шли вы в предчувствии славы!

Так что же случилось, что кончился бой

Плененьем и пиром кровавым?

 

Погибшие знают беду и вину,

И в смерти то знание гложет:

«Мы предали в ссорах себя и страну…»

Живым это ведомо тоже.

 

Спешите! Поруганные тела

Стать прахом земным не успели,

И сила Батыева не подошла –

Князья! Есть у вас ещё время!

 

Есть время – не выстыла память пока,

И раны взывают, как клятвы!

Пока ещё не потянулись века

От Калки реки до Непрядвы…

 

 

       Евпатий Коловрат

Боярин Евпатий, как ночь коротка!

Над мёртвыми псы завывают.

Сведённая судорогой рука

Рубаху у сердца терзает.

 

Направо – за дымом угарным Рязань,

Налево – уходят ордынцы!

Желтеют пожары в раскосых глазах,

Их кони, что хищные птицы.

 

Направо – доныне привычная жизнь,

Детишек родимые лица,

И пашни, где тихая речка бежит…

Налево – уходят ордынцы!

 

Свет белый не видывал силы такой,

Чтоб жить – нужно ей поклониться,

Под сильным крылом и почёт, и покой…

Уходят, уходят ордынцы!

 

Последний, в галоп, завершён перегон,

Пред битвой вдохнём же всей грудью!

Здесь мёртвой поляжет дружина его,

Но пыл у ордынцев остудит.

 

Подъедет, поводья натянет Батый,

Сойдёт над изрубленным телом.

Жестокий воитель, хозяин орды,

Впервые ступает несмело.

 

Кочевнику, вросшему в круп, не дано

Увидеть сквозь толщу столетий

Ни берег Непрядвы, ни Бородино,

Ни Прохоровку в сорок третьем.

 

Но в мёртвом лице и остывших глазах

Поверженного Коловрата

Скуластый захватчик, пришелец, чужак

Прочтёт, содрогнувшись – «Расплата!»

 

 

                    Родина

По дедовским древним заветам,

По крови – земля мне близка…

Ромашковым полем прогретым,

Опушкою березняка,

Грибною прохладой посадок

И земляничным холмом

Иду – этот воздух мне сладок,

Как клевера вкус, и знаком.

 

С шоссейной шагну на обочину,

И вот – потянулась в жнивьё

Дорога в ухабах и кочках –

Дожди не щадили её.

Раскинул причудливо сучья

Расщепленный молнией вяз.

Деревня. Сквозь листья лопушьи

Мелькнёт настороженный глаз,

И рыжий котёнок лисицей

В заросшем овраге блеснёт,

И в тёмном колодце водица

На добрую память плеснёт.

 

Деревни нежданные эти

В оврагах, в лесках, в ковыле

Стоят и стояли столетья

На русской исконной земле.

Здесь Дикое Поле угрозой

Пасло табунов своих тьмы,

Смотрело довольно, раскосо

На близкие наши холмы.

Но там, убегая под горки,

И нынче живут не спеша,

Обычные наши посёлки –

Засечье. Стрельцы. Сторожа.

 

 

«…Это было в Краснодоне»

                        (триптих)

 

     Вечный огонь

На сквозных аллеях

Ветер свистел.

Подошёл мальчишка

К мраморной плите.

В светлый день февральский

Он совсем продрог,

Ну а здесь не гаснет,

Бьётся огонёк.

Он стоял – ладони

Над огнём держал…

Между ними воздух

Плавился, дрожал,

Смешивало время

Те и эти дни…

Пролетела мимо

Стайка ребятни,

Закричали звонко:

«Догоняй, Олег!»…

Руки жжёт верёвка,

Босы ноги – снег,

Вдох последний горло

Захлестнёт…

Память греет сердце,

Память сердце жжёт.

Да и чьи иначе –

Это ль не понять! –

Юным краснодонцам

Имена давать?

 

 

                    Дети

Говорим: «герои-краснодонцы»,

Как о взрослых думаем о них.

Только сердце тягостно забьётся

В камере, у серых стен сырых.

 

Здесь, на стенах, словно повторяя

Думы их в последний смертный час:

«Мамочка, тебя я вспоминаю…»,

«Мама, не увижу больше вас…»,

«Мамочка, нас били и терзали…»…

Мальчики и девочки сквозь бред

О ладонях ласковых мечтали,

О губах, нежней которых нет.

 

Только детские вихры седели,

Плачем не срывались голоса.

В миг последний как они глядели

Смерти и врагам – в глаза, в глаза!

 

 

       Наши песни

Эта женщина на руках

Кожу до крови сбила:

Землю она растирает в прах,

Мёрзлую землю могилы.

 

Чтоб на прощанье, но довелось

Глянуть в родные очи…

Пальцы коснулись седых волос –

Вот он, её сыночек!

 

Ветер холодный, свидетель зла,

Студит глаза матерей,

В смертной тоске припавших к телам

Мёртвых своих детей.

 

В самый пронзительно страшный миг

Матери знают, плача,

Горькую, гордую правду о них:

Быть не могло иначе!

 

Ведь для чего же пели они,

В детские глядя глазёнки,

«Там вдали за рекой

Зажигались огни…»

И песню о смелом Орлёнке?

 

Зачем подрастающая ребятня

Со взрослыми в унисон

Пела о том, как погиб Железняк

В травах, в степи под Херсоном?

 

… Время на новом витке своём

Дышит с тревожным хрипом.

Стойте, послушайте! Что поём?

Верим в какие ритмы?

 

Малышей на руках качая,

Пойте, мамы, чтоб в голосе – стон! –

Про Орлёнка, и про Тачанку,

И про город Краснодон!

 

 

 

 

                  Знамение

Он стоял у Кремлёвской стены

На холодном ветру безнадёги.

Звался он президентом страны –

Той, что к пропасти шла без дороги.

 

Он не сделал ещё ничего

Из того, что он сделает позже.

Мы смотрели в экран на него

И не ждали хорошего больше.

 

Что там ждать! Ведь его нам явил

Тот, кто Родину предал и продал,

Кто унизил героев войны,

Кто помойки открыл пред народом.

 

Пусть тот был громогласным, большим,

Этот – с грацией гибкой пантеры…

Непонятен и неуловим,

Взгляд его таял в призрачных сферах.

 

Он и сам, надо думать, не знал,

Что пред миром мессией предстанет,

Что уже Божий глас прозвучал

Тихим всхлипом – моими устами!

 

Не могла объяснить я потом,

Почему вдруг от слёз задохнулась,

«Стань, Володя, народу отцом!» –

Сорвалось, прошепталось, плеснулось…

 

И подхвачено, словно волной,

Всенародной мольбою извечной,

«Стань народу отцом…» – над страной

Пролетело невидимым смерчем.

 

Над Кремлёвской стеной ураган

Из страстей и надежд пронесётся…

Глянет прямо в меня, сквозь экран,

Взгляд хрустальный – как лёд и как солнце!

 

…Вновь Россия у всех на устах:

Преклоняются, благословляют,

И боятся… Пусть ведает враг –

Здесь его будут бить… где поймают!

 

Стихи: «Память», «Фронтовик», «Калка», «Евпатий Коловрат», «Родина», триптих «Это было в Краснодоне» публиковались в книге «Войти в течение времён». Стихи и поэмы. Ирина Полякова. Издательство «Майдан», Харьков, 2002 год. ISBN 966-7903-58-3. Стихотворение «Знамение» опубликовано журнале «Новое время» №1 2009 год, Харьков.


 



с начала