КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Антонов Сергей

                  ВОЙНА

Война - это солнце в подтеках сажи.

Война - это нервы рваные наши.

И небо, и море свинцовые будто,

В затишье одна на троих самокрутка.

И слезы по тем, кто уже не вернется,

Жена, что вдовою сегодня зовется.

Могила одна на взвод весь погибший,

Что в землю легли, жизнью не насладившись.

Война - это страшное, грязное дело,

Корежит что душу, мысли и тело.

Не просто сказать, что такое война.

Поверхностных слов не потерпит она...

 

 

  ОДИН ДЕНЬ ВОЙНЫ

Два ротных на передовой

Своих бойцов готовят в бой.

Одним атаку отбивать,

Другие будут наступать.

 

Через прицел суров так взгляд,

Решимостью глаза горят.

Сошлись, как пламя и вода.

Война их привела сюда.

 

Живыми будут здесь не все,

Забудутся в смертельном сне.

И встретит солнечный закат

Ополовиненный отряд.

 

Домой помчится злая весть,

Убитых столько, что не счесть.

И силы нет продолжить бой,

Чтоб долг отдать солдатский свой.

 

А утром помощь подойдет,

И битва силы наберет.

И будет снова литься кровь

За землю, веру и любовь.

 

 

                  ПОБЕГ

           Посвящается Герою Советского Союза

                                                  летчику Девятаеву

 

Уж так получилось – летчика сбили.

Собаки цепные по следу идут.

Загнали в болото. Схватили, избили.

И вместе с другими в концлагерь везут.

 

В концлагере срок аж сутки за двадцать.

Побои и голод, и смерть впереди.

И счастье для них – живыми остаться.

А если уж смерть, чтоб и гибли враги.

 

Что могут они? Бесправные люди.

Гоняют на взлетку воронки ровнять.

Авиабаза была в Пенемюнде.

Решили, что надо им «Хенкель» угнать.

 

Полгода они готовили это.

Рисунки и схемы: что, сколько и где.

И на исходе горячего лета

Доверить себя все решили судьбе.

 

Их было - десять. Врагов очень много.

Но Родине нужен был каждый боец.

А кто не бежал, наказаны строго.

И каждый десятый теперь не жилец.

 

Их самолет дотянул до свободы,

Но сбили свои же, приняв за врага.

И снова ждет лагерь на долгие годы.

Фемида к таким вот уж очень строга.

 

Но наши бойцы из крепкой породы.

И русских людей не возможно сломить.

Достойны они наград и свободы,

Достойны они, чтоб счастливыми быть.

 

 

               ШТРАФБАТ

В штрафных ходило пол страны,

А может быть и больше даже.

Со смертью были мы на Вы,

Словами это не расскажешь.

 

Нас не считали за людей,

Бросая на прорыв не глядя,

Но были смерти мы сильней,

И умирали жизни ради.

 

Мы кровью искупали грех,

Назначенный нам трибуналом,

Но не смогли убить нас всех,

Хотя осталось очень мало.

 

Без почестей зарыт солдат.

И не напишут: «Смертью храбрых

Погиб твой сын, отец иль брат».

Но для него уже не важно.

 

А важно это нам живым,

На ком печать-«Враги народа».

Мы память о родных храним

И ждем домой их год от года.

 

И верим в то, что ранен где – то

В плену, но только не убит.

Все также крутится планета.

О штрафниках душа болит.

 

 

     ЗАГРАДОТРЯД

А сзади нас заградотряд

Направил в спины пулемёты.

И если мы пойдём назад,

Им не остаться без работы.

 

Мы с боем брали высоту.

В живых остался каждый пятый.

Заполнить нечем пустоту,

Атакой строй совсем был смятый.

 

Но только те, кто ранен был,

А здесь затишье было кстати,

Стал пробираться молча в тыл,

Чтоб подлечиться в медсанбате.

 

Мы кровью искупили грех,

И пусть снимают с нас судимость,

Но не было в атаке тех,

Кто к пулемётам примостились.

 

И мы расстреляны в упор,

Без жалости и без разбора.

НКВДешник очень скор

В стрельбе по штрафникам с упора.

 

Он, словно в тире, не спеша

В прицеле выбор делал смело.

И отлетала ввысь душа,

Когда он убивал умело.

 

И вот нас всех в один курган,

Раздев, бросают те, кто живы.

Заградотряд был снова пьян,

Наркомовские пил служивый.

 

Им дали больше, чем всегда,

Чтоб угрызенья не душили.

Но замирали иногда

В раздумье… После пить спешили.

 

Пытался каждый заглушить

В себе крик помощи просящий.

Но продолжал он дальше пить,

Дождь не заметив моросящий.

 

А по утру в окоп опять,

Ведь штрафникам идти в атаку.

И если что, по ним стрелять,

Усилив злобой этой драку…

 

 

           МЕДСЕСТРА

«Ты брось меня, не надрывайся.

Уж видно всё, я не жилец».

Она в ответ: «Не упирайся.

Ведь ты же воин, ты - боец».

 

«Поверь. Всё будет так, как надо.

Я сильная, я донесу.

Ведь для меня одна награда,

Что будешь жить, тебя спасут».

 

Но смерть гуляла где-то рядом,

И подошла к ним посмотреть,

Кого ей забирать здесь надо.

Она хозяйка, она смерть.

 

А медсестра, совсем девчонка,

Со стороны – как муравей,

Тащила раненого… Звонко

Свистели пули всё над ней.

 

«Ну, дочка, отдохни немного,

А там и дальше поползем».

Как тяжела без ног дорога,

Еще и скользко под дождем.

 

Вот миновали цепь окопов,

Осталось метров может сто.

Смерть поняла, клиент прохлопан.

Другие есть еще зато.

 

Но, чтобы меньше ей досталось,

Вернётся девушка назад.

Настырной медсестра попалась,

И раненый ей будет рад.

 

 

          БЛОКАДНЫЙ ХЛЕБ

Я знаю это только по рассказам,

Что в дни блокады не было еды.

И от бомбежки семьи гибли разом,

В водопроводе не найти воды.

 

А хлеба норма - просто на смех курам,

Работать надо ж было за двоих.

И если пайку всю съедаешь утром,

В желаньях днем умерен ты своих.

 

А выстоять за хлебом – подвиг это:

Нет сил, мороз, и очередь длинна.

Кому – то станет песней недопетой

Проклятая, священная война.

 

Но выжившим запомнится надолго

Блокадной пайки этот серый хлеб.

Ведь от Невы до матушки до Волги,

Его дороже и вкуснее нет.

 

 

           МЫ ДОШЛИ

Дошли, Берлин у наших ног.

Отсюда к нам вползла война.

Мы каждый сделал сколько смог,

Чтоб мирная пришла весна.

 

Не скоро раны заживут,

Что причинили мы земле.

Домой с Победою нас ждут,

Но только жаль, придут не все.

 

А те, кто выжил, написал

На стенах павшего Рейхстага:

«Я этот миг так долго ждал,

Другого счастья мне не надо»…

 

 

МОЙ ЖИВОЙ, НО ПОГИБШИЙ ВЗВОД

Было все: и горе, и радость.

Звон оркестра и слезы вдов.

Тяжело нам Победа досталась.

Помолчим, просто нет уж слов.

 

Возвратились не все до дома.

Полегли на бранных полях.

Затихают раскаты грома,

Что звучали в недавних боях.

 

Нам теперь воевать придется

По ночам в тяжелом бреду.

Раной в сердце война отзовется.

Если надо я снова пройду,

 

Прошагаю от стен Сталинграда

До чужих Бранденбургских ворот.

И за это мне будет награда -

Мой живой, но погибший взвод.

 

Он придет на Красную площадь

И незримо примет парад.

Стяг Победы над ним полощет

И Кремлевские звезды горят.

 

С каждым я помолчу немного,

Вспомним, как воевали мы.

Нас сроднила фронтовая дорога

Необъятной родной страны.

 

 

ПРО ПАРЕНЬКА, ЧТО СРЕДИ НАС ЖИВЕТ

Я рассказать хочу не про войну.

Про паренька, что среди нас живет.

Поставил цель лишь для себя одну:

Могилу деда, он в полях найдет.

 

В архив запросы, справки, маета.

Прочитано немало нужных книг.

И часто информация не та,

Но шел вперед и высоты достиг.

 

Нашел солдат, кто с дедом воевал.

И на запрос пришел ему ответ.

В чужой стране дед памятником стал.

И охраняет мир уж много лет.

 

Скопив немного денег, отпуск взяв,

На запад мчится он под стук колес.

В музее местном точно все узнав,

На кладбище цветы с собой принес.

 

Большая стела, имена, года

И ровные ряды могильных плит.

Не часто близкие придут сюда,

И от того у них душа болит.

 

Но он дошел: один за всех, за них,

Склонивши голову, слезу, пролил.

Незабываем многим этот миг,

Торжественен и очень светел был.

 

А этот паренек не зря живет.

Гордиться внуком дед бы точно мог.

И если надо, павшего найдет,

Поможет в этом человек и Бог.

 

 

СОБИРАЛА НА ВОЙНУ

Собирала на войну

мать любимого сыночка,

Оставалась у неё

для прощания лишь ночка.

«Ой, ты мальчик мой родной,

ждёт тебя лихая доля,

Только знай, что не один

будешь ты на бранном поле».

Завещала мать ему

только скорую победу.

Положила на запас

Каравай ржаного хлеба.

«Будем ждать тебя домой,

верить – горе не случиться».

А в окно уже рассвет

по нахальному стучится.

«Вот и всё, уже пора.

На дороженьку присядем».

Расставанье в голове

серебрило маме пряди.

Провожала на войну

мать единственного сына,

Сердце чуяло беду,

от холодной боли стыло.

Не вернулся сын домой,

сгинул, без вести пропавши.

Встал солдат в священный строй

за Отчизну честно павших.

 

 

ДОРОГИ, ЧТО ПРОШЁЛ СОЛДАТ

Пути-дороги на войне

Не устланы ковром из роз.

То по колено мы в воде,

То согревает нас мороз.

 

Без боя не пройти маршрут,

Тот, что к Победе приведёт.

Друзей потери ещё ждут,

Но мы должны идти вперёд.

 

Учились долго воевать:

От Бреста и до волжских круч…

Но всё же стали возвращать

Простор Союза, что могуч.

 

Такой войны не видел мир.

Богат у смерти урожай.

Солдат свободы – наш кумир,

Страна, героя ты встречай.

 

И пусть не ломятся от яств

Столы, накрытые роднёй.

Ведь самым лучшим из богатств –

Лишь то, что сын пришёл живой.

 

 

  НЕПОХОРОНЕННЫЙ

Сколько зим уже укрывает

Не затоптанный снег меня.

Кто-то помнит нас, забывает,

Ту войну всё ещё кляня.

 

За Отчизну я поднимался

В тот, почти безнадёжный прорыв.

И со мной как друг обнимался

Этой мины, звенящий разрыв.

 

Неужели то я убитым

На опушке остался лежать?

Монументом не быть гранитным,

Надо мной не поплачет мать.

 

Но навечно здесь под рукою,

Неизменную верность храня,

Трёхлинейка будет со мною,

Для солдата она – родня.

 

Все закончатся испытанья,

Обходя меня стороной.

Будет слушать птиц щебетанье

Перелесок, заросший травой.

 

Сквозь меня прорастут деревья,

Опадёт пожелтевший лист.

Не зарытый я, со смиреньем…

Перед Родиной буду чист.

 

 

        БАБУШКИНА ИКОНА

Молодым был и глупым, уходя на войну,

Мне икону дала, моя бабушка Анна.

«Для чего мне она?» - я спросил: «Не пойму,

В той среде, где я жил, ведь она не желанна».

 

Спорить мне не с руки. Я ее завернул,

Положил в чемодан, может быть, пригодится.

Закрутила война – то Шинданд, то Кабул.

И успела душа в злобе той запылиться.

 

Нет, я зверем не стал, вел ответный огонь.

Видел гибель друзей, захотел помолиться.

«Боже, очень прошу, ты мены охоронь.

И плохое со мной пусть пока не случится».

 

Я молитвы не знал, и просто с Ним говорил.

Лик с иконы кивнул, или мне показалось.

Но до вывода войск без потерь я дожил.

И икона со мной до конца оставалась.

 

 

  ЛЕБЕДИНАЯ ВЕРНОСТЬ

Когда-то был он совершенство,

И всем девчонкам во дворе

С ним рядом быть - одно блаженство.

И приходил он к ним во сне.

 

Они рыдали по подушкам.

Его на всех не разделить.

А он достался танкам, пушкам:

В Афган отправили служить.

 

Кумир не долго вспоминался.

Утешились подруги все.

И лишь одной он оставался

Мечтой. Вернулся по весне.

 

Лицо все в шрамах, ног не стало,

Почти не видит и глухой.

Не о таком она мечтала.

И вместо песен в сердце вой.

 

Его вывозит на каталке

Уставшая седая мать.

Ей дорог сын – обрубок жалкий,

А счастья больше не встречать.

 

Но вдруг девчонка та решила,

Зачем же ждать, ну пусть придет.

И подошла, и поклонилась,

И в них теперь любовь живет.

 

Уже по дому сын летает,

И мать оттаяла душой.

И каждый в этом доме знает,

Что он достался ей одной.

 

 

Я УБИТ ПОД КАБУЛОМ

Я убит под Кабулом

В тихий, солнечный день.

Вдруг РС с жутким гулом

Взгромоздил земли твердь.

 

Лишь на миг звук ворвался

Вспышка и… Кончен век.

Подо мной он взорвался,

На куски человек.

 

Что потом в цинк сложили,

Рассказать не берусь.

Кровь мою не отмыли

Со стены, ну и пусть.

 

Запеклась она вскоре

В том далеком краю.

Я вернусь домой к горю.

Правду вам говорю.

 

Мать ждала, дни считала.

Тут смолчать не смогла.

На могилу упала:

«Я же сына ждала».

 

Военком не преклонен.

Раскрывать гроб нельзя.

И в последнем поклоне

Вдруг застыли друзья.

 

Не надеть мне свой орден,

Что посмертно был дан.

Не оденусь по моде,

Собираясь на бал.

 

Не за Родину пал я,

Вот обида вся в чем.

Для чего, не узнал я

В жертву был принесен.

 

 

               СЛУЧАЙ НА МАРШЕ

Он бежал за колонной, пацаненок Афганский.

Босоногий и грязный, и просил все бакшиш.

Но у нас были сборы сегодня спартанские,

И могли поделиться с ним печением лишь.

 

Мы его и в серьез, как врага, не приняли,

Только он вдруг гранату швырнул в БТР.

Сразу трое бойцов его обстреляли.

Когда гибнут друзья не до светских манер.

 

Он два шага успел, умирая, лишь сделать.

БТР зацепили и дальше пошли.

Солнце небо окрасило кровью и село.

И как слезы по павшим – звезды взошли.

 

Это было давно, но я помню все ясно.

Его взгляд по ночам вижу я до сих пор.

И обидно, что все это было напрасно.

Мне не нужен был край пустыни и гор.

 

 

      ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Он кому – то был сыном, и ждали

Его с этой войны домой,

Но родные того не знали,

Что в горах будет смертный бой.

 

И ему тогда вот придется

Прикрывать отход одному.

И удачи, увы, не найдется,

Чтоб вернуться в отряд самому.

 

Пол - часа он сдерживал духов,

Но осталась граната одна.

В автомате боек щелкнул глухо.

Воцарилась вдруг тишина.

 

И свободно идут моджахеды,

Предвкушая разборку над ним.

Пять шагов им до победы,

И погибнет боец молодым.

 

Это так, умереть придется,

Но врагов он возьмет с собой.

Эхо взрыва в горах отзовется…

Для него был последний бой.

 

А весной над солдатской могилой

Будет мать постаревшая выть.

Никакой не найдется силы,

Чтобы сына смогла возвратить.

 

 

           ПИСЬМО С ВОЙНЫ

Здравствуй, мама, мне вчера приснился

Наш в деревне, старый, отчий дом.

И, как я у деда всё просился

Выбежать в грозу смотреть на гром.

Здесь на жарком юге, под Кабулом

В пыльных гарнизонах всё не так.

С гор лавины спрыгивают с гулом,

Унося в ущелье дымный мрак.

Небо не такое, как над Волгой,

Ночью звёзд алмазная метель.

Я тебя не видел очень долго,

Кончилась бы эта канитель.

Я приеду и женюсь весною,

Голоса детишек зазвучат.

Будем их воспитывать с тобою,

Пусть растут, как наш вишнёвый сад.

Одинокими не будем в старость,

Счастье нас не сможет обойти.

Не грусти, не много мне осталось

До конца военного пути.

Мать письмо последнее читала.

Больше почтальон к ней не придёт.

Гроб ей нынче привезли с вокзала…

Счастья нет, теперь лишь горе ждёт.

 

 

             ТРЕТИЙ ТОСТ

Сколько Вас полегло на дорогах Афгана?

Нам не скажет никто, не считал даже Бог.

Не душа у меня, а кровавая рана

И наш доктор её успокоить не смог.

 

А на русских погостах стоят обелиски.

Молодые ребята с фотографий глядят.

Путь от дома в войну и обратно – не близкий.

Кто осилить не смог, здесь под плитами спят.

 

Мы приходим сюда третий тост выпить вместе.

Кандагар чтобы вспомнить, Кабул и Газни.

Есть, наверно, дела, для людей, интересней,

Но сегодня для нас не желанны они.

 

«Шурави, как дела?». Жаль, не будет ответа.

Время старит живых, но пришедших домой.

Вспоминаю опять я военное лето,

И колонну на Хост, и последний наш бой.

 

Извините друзья, что не часто приходим,

Очень много забот насыпает нам жизнь.

Но прощенье от Вас для себя здесь находим…

Выпьем вновь за мечты, что уже не сбылись.

 

 

КОГДА ВОЙНА СТУЧИТ В ОКНО

                                     Памяти Сергея Теряева

 

А что-то было друг не так.

Свободу дали не тому.

В Кремле дурак, в Чечне дурак

Зачем-то начали войну.

 

Делили, что делить нельзя.

Страдать заставили народ.

И вот уже сегодня я

Оттуда получаю гроб.

 

С Серегой были мы друзья,

Служили вместе много лет.

Утешить чем семью мог я?

Слов утешенья просто нет.

 

Две девочки, две сироты

Отца с войны не дождались.

Могильный холм, венки, цветы.

О, как не справедлива жизнь.

 

Да, видно было все не так.

И вот судьбою суждено

Нам в траурный одеться мрак,

Когда война стучит в окно.

 

 

  ЛЕЙТЕНАНТСКАЯ ВДОВА

Вдове всего лишь двадцать лет.

Она девчонкой после школы,

На предложенье дав ответ,

Осваивала гарнизоны.

 

Быть лейтенантскою женой

Престижа нет и нет достатка.

Когда любимый за собой

Её увёз – ей было сладко.

 

А что же надо молодым?

Не многое, лишь был бы угол…

Но будущее скрывает дым,

Не ведомо ничто супругам.

 

Случилось как-то по утру,

Жизнь изменив, сирена взвыла.

Чуть-чуть потискал детвору,

И вот уже на фронт машина.

 

С кем воевать? А в чём вопрос?

Начальство им врага покажет.

Мужчины не скрывают слёз

В смертельном сне, когда друг ляжет.

 

И вот она сидит одна,

И груду писем разбирает.

От горя страшного бледна,

И как же дальше жить, не знает.

 

Брала желанные листы

И с болью в сердце их читала.

Кричала: «Милый, где же ты?»

Лишь тишина ей отвечала.

 

Вдове всего лишь двадцать лет,

Она душой уже старуха.

И больше счастья в жизни нет.

Одна осталась невезуха.

 


 



с начала