КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Валерий Кузнецов

Двойной агент

Разведчик Александр Козлов, награжденный немецким Железным крестом и советским орденом Красного Знамени, полвека вынужден был доказывать, что он не предатель.

В этой истории далеко не все однозначно. И книги, и фильмы, снятые, написанные об Александре Козлове, и даже сегодняшний материал основаны, в принципе, на его словах. Кем он был на самом деле: героем-разведчиком, двойным агентом? Ответа на этот вопрос все еще нет. Как оказалось, государственные органы вовсе не заинтересованы в том, чтобы однозначно оценить ситуацию. До конца жизни 87-летний житель курортного городка Горячий Ключ бился за справедливость, за правду о собственной судьбе. За то, чтобы снять с себя проклятие «Сатурна».

 

В годы войны фашистский разведцентр «Сатурн» в Борисове, куда Козлов был назначен немецким командованием на должность преподавателя, работал во вред Германии — этот человек сумел поставить часть агентурной сети разведшколы абвера на службу советской контрразведке. Разведчик Александр Иванович Козлов дослужился в абвере до капитана. «За особые заслуги перед рейхом» руководство наградило его пятью медалями (в числе которых был и Железный крест). А на родине его ждали лагеря. Разведчик отсидел три года, потом его амнистировали и выдали справку, что с 1942 по 1945 год он находился в немецком плену. Жизнь человека была растоптана.

Три года в абвере

Первый бой двадцатилетний Саша Козлов принял под Ельней, а чуть позже под Вязьмой наши войска попали в окружение. Во время одного из боев раненый Козлов вместе с остатками бойцов партизанского отряда попал в плен и оказался в лагере. Туда позже привезли и его жену, военфельдшера Галину Вилкову.

В лагере для военнопленных абверовцы подбирали агентов для немецкой разведшколы. Не прошли они и мимо высокого, ладного, с бесстрашным взглядом серых глаз, лейтенанта Козлова.

- Комиссар? - спросил обер - лейтенант.

- Командир. Для комиссара я слишком молод, - без тени волнения ответил Козлов.

- Говорят, здесь ваша жена?

- Это так.

- Кто она?

Он рассказал.

Немец поинтересовался, как они познакомились, когда поженились.

- Вы мне симпатичны, и я хотел бы оказать вам свое покровительство. Я могу взять вас с женой к себе в часть. Поскольку ваша жена медицинский работник, а у вас нет медицинского образования, то вы будете помогать ей. Я заберу вас отсюда. Это страшное место.

В лагере почти не кормили. А то, что давали, трудно было назвать кормежкой. Каждое утро из бараков выносили трупы советских военнопленных.

- Я мог бы забрать вас прямо сейчас, - продолжал офицер, - но у меня нет места в машине. Я заберу вас завтра.

«Не знаю, к чему он клонит, и что из всего этого выйдет, но зато я увижусь с Галей», - подумал Козлов.

На следующий день их отвезли в деревушку с одной – единственной улицей, в километрах восьми от Вязьмы. Его поселили в домике с немецкими солдатами, ее - в другом конце улицы.

В здании штаба (то ли бывшего сельсовета, то ли правления колхоза) ему принесли еду, водку. Он поел, а к водке не дотронулся. Больше курил. Его мысли были заняты одним: где сейчас его жена, что с ней?

Прошло три дня. На четвертый привели к Гебауэру. Еще в лагере Козлов отметил, что немец безукоризненно владеет русским. Хотя сам, как оказалось, чистокровный немец. С той только разницей, что родился в Харькове, где когда-то жили его предки. В первые дни Октябрьской революции его семья бежала в Германию.

- Хочу знать все о вас. Все, все!

Козлов рассказал. Ему нечего было скрывать.

- Что вы знаете об искусстве, какими музыкальными инструментами владеете? Играете ли в шахматы?

Он играл на мандолине. Имел вторую Всесоюзную категорию по шахматам. Был чемпионом района.

- Я тоже люблю эту игру, - признался Гебауэр.

И приказал унтер – офицеру принести шахматы.

Игрок он был сильный, но Козлов выиграл у него все три партии. Тот начал нервничать. Козлов решил подыграть.

- Не надо мне уступать, - сказал Гебауэр. – Возьмите свой ход обратно.

За игрой они беседовали. Абверовца интересовало все, что касалось личности Козлова. «Прощупывает», - решил Козлов.

Как оказалось, обер - лейтенант неспроста допытывался. Гебауэр был начальником Абвер - группы и занимался вербовкой агентуры для разведывательной школы.

Немец все рассчитал и сделал безошибочный ход. Правда, теперь уже не в шахматной партии. Козлов подходил для школы: образован, правдив, сообразителен, как истинный шахматист умеет просчитывать ходы. А главное – у него, Гебауэра, остается заложница – беременная жена Козлова.

Двумя днями позже Козлов увидел подъехавшую к штабу легковую машину. Из нее вышли трое вооруженных людей. Двое – лейтенант и сержант в советской форме, и немецкий унтер - офицер. «Разведка, - решил он – Пленные не могут быть вооружены».

На очередной встрече, готовясь к шахматной партии, Гебауэр перемешал фигуры и отодвинул в сторону.

- На этот раз я вызвал вас не для игры. Хочу задать вам несколько вопросов. Как вы думаете, где вы находитесь?

- Мне кажется, что это немецкий разведывательный орган, - не раздумывая, ответил Козлов.

- Да?! А почему вы так решили?

- Мне достаточно было увидеть тех, кто приехал сюда недавно в автомобиле.

- Вы наблюдательны. И это хорошо. Потому что облегчает мою задачу. Да, я представляю немецкий разведорган – «Абвер». И у меня есть к вам предложение. Не скрою, вы симпатичны мне, но этого недостаточно для того, чтобы я смог оказывать вам свою поддержку. Первое. Если вы дадите свое согласие, то будете направлены в нашу разведывательную школу, где пройдете обучение, а по окончании заброшены в тыл Красной Армии с заданием исключительно разведывательного характера. Не диверсионного. Второе. Если вы не согласитесь, то я вынужден буду отправить вас обратно. С женой вы больше не увидитесь. Вас отправят в разные лагеря. Что будет дальше – знает один Бог.

Обер-лейтенант лукавил. Кроме него и Бога, что будет с ним дальше, знал и сам Козлов: его уничтожат.

- Через сутки, - продолжал Гебауэр, - вы скажете мне о своем решении. Только одно слово: «да», или «нет». Вам будет предоставлена возможность встретиться с женой.

Он давал ему право выбора.

Пока время работало на Козлова. Нужно было найти единственно правильное решение, от которого будет зависеть не только их с Галей дальнейшая судьба, но и жизнь. В любой момент она может оборваться. Они ведь еще совсем молодые, у них столько планов. Всю ночь Козловы не сомкнули глаз: размышляли, советовались. «Умереть мы всегда успеем, - решили они.- Надо бороться».

- Ну, что? – спросил его на следующий день Гебауэр.

- Да, - твердо ответил Козлов.

- Вы сделали правильный выбор, сказав «да». Вы будете направлены в немецкую школу, где пройдете обучение. Что касается вашей жены, то пока она останется здесь. Позже переедет в Смоленск. Там ей будет предоставлена квартира и полное обеспечение немецкого командования. У нас женщины не работают. Нам будет достаточно вашей работы.

На следующий день Козлова привезли в Смоленск. После оформления необходимых документов, доставили в разведывательную школу «Сатурн», расположенную в деревне Катынь. Ему дали псевдоним Меньшиков и зачислили в группу радистов.

Борисовская разведывательная школа была организована летом 1941 г . Абверкомандой 103 и первое время размещалась в бывшем военном городке.

В феврале 42-го школа была переведена в дер. Катынь, в 23 км . От Смоленска.

В ней одновременно обучалось около 150 человек, из них- 90 – 100 - агентов-разведчиков и 50-60 радистов. Срок обучения разведчика 1-2 месяца, радистов – 2-4 месяца.

При зачислении в школу каждому разведчику присваивалась кличка. Категорически запрещалось называть свою фамилию и расспрашивать об этом других.

Подготовленные агенты перебрасывались в тыл Советской Армии, главным образом на центральных участках Фронта, а также в Московскую, Калининскую, Рязанскую и Тульскую области. Часть агентов имели задание пробраться в Москву и осесть там.

Кроме того, обученные в школе агенты засылались в партизанские отряды для выявления их дислокации и местонахождения баз.

Немецкий разведывательный и контрразведывательный орган «Абвер» ( в переводе «Отпор», «Защита», «Оборона») был организован в 1919 г . на правах отдела военного министерства Германии и официально значился как контрразведывательный орган рейхсвера. В действительности же с самого возникновения «Абвер» вел активную разведывательную работу против Советского Союза, Франции, Англии, Польши, Чехословакии и других стран.

С 1935 и по 1943 гг. «Абвер» возглавлял адмирал Канарис, а с января 1944-го по январь 1945- до ее расформирования – полковник Ганзен.

В связи с переходом фашистской германии к открытой подготовке агрессивной войны в 1938 г . была произведена реорганизация «Абвера», на базе которого было создано Управление «Абвер-заграница» при штабе верховного командования вооруженных сил Германии. Перед этим управлением была поставлена задача: организовать широкую разведывательную и подрывную работу против стран, на которые готовилась напасть фашистская Германия, в первую очередь против Советского Союза. В соответствии с этими задачами в Управлении «Абвер-заграница» было создано пять отделов.

Перед войной немцами было создано 17 абверкоманд: шесть разведывательных, пять контрразведывательных и шесть диверсионных.

Абверкоманды и абвергруппы с подчиненными им разведывательными школами являлись основными органами немецкой военной разведки и контрразведки, действовавшими на советско-германском фронте. Абверкоманда 103 была придана немецкой армейской группировке «Мите». Полевая почта № 09358 Б, позывной радиостанции «Сатурн». Начальником команды 103 до мая 1944 г . был подполковник Герлиц Феликс.

В первый период своей деятельности абверкоманда вербовала агентуру из среды русских белоэмигрантов и участников украиснких и белорусских националистических организаций. С осени 41-го агентура вербовалась главным образом в лагерях военнопленных в Борисове, Смоленске, Минске, Франкфурте – на - Майне.

Осенью 1942 г . при абверкоманде была создана Борисовская разведывательная школа, в которой проходило подготовку большинство завербованных агентов. Из школы агентура направлялась в пересылочные пункты. Переброска диверсионной агентуры в тыл советских войск проводилась при помощи самолетов и пешим порядком группами от двух до пяти человек. Агенты получали задания организовывать подрыв поездов, железнодорожного полотна, мостов, уничтожать оборонительные сооружения, военные и продовольственные склады и стратегически важные объекты, совершать террористические акты над офицерами и генералами. Советской Армии, партийными и советскими руководящими работниками. Агентам –диверсантам давались и разведывательные задания сроком от 3 до 5 и более дней, после чего агенты по паролям возвращались на сторону немцев. Агенты с заданиями пропагандистского характера перебрасывались без указания срока обратного возвращения.

Донесения агентов о произведенных ими диверсионных актах проверялись.

На советско-германском фронте действовали 6 диверсионных команд. В подчинении каждой абверкоманды находилось от 2 до 6 абвергрупп.

… Шли дни, месяцы. Нервы Козлова были напряжены до предела. Он знал, что немцы отслеживают каждый его шаг, но они и виду не подали, что следят за ним или не доверяют. Через четыре месяца курс обучения был закончен, но его не спешили забрасывать в тыл Красной Армии. Он понял причину задержки: Галя ждала ребенка. Немцам нужен был еще один заложник.

С женой ему разрешали видеться каждое воскресенье.

Когда она родила, шеф абверкоманды 103 («Сатурн») подполковник Герлиц поздравил Меньшикова с рождением сына. А через несколько дней сообщил печальную весть о смерти младенца.

В Смоленске агенту разведшколы Абвера «Меньшикову» (такую ему дали фамилию) поручают первое ответственное задание: связаться с группой под Москвой, передать питание для радиостанций, различные бланки документов и пятьсот тысяч рублей.

Козлов решил согласиться, чтобы после переброски тут же явиться к своим. Несколько месяцев его обучали в разведшколе «Сатурн». 22 июня 1943 года на скоростном бомбардировщике «Дорнье-217» Козлов с фальшивыми документами на имя гвардии капитана Раевского глубокой ночью был сброшен вблизи Тулы. По инструкции, парашютисту предписывалось скрыть следы своего появления. Но Александр намеренно игнорировал предписание. Разрядив пистолет, он стал прислушиваться. Ночь была тихая, лунная. Теплый ветерок донес фырканье лошадей. Пошел на звук. Вышел к своим.

В Главном управлении контрразведки СМЕРШ решено было начать операцию с его непосредственным участием. В задачу Козлова входило сообщать сведения о заброшенных агентах и заниматься их перевербовкой.

— Нашей контрразведке я пришелся как нельзя более кстати, — рассказывал Александр Козлов. — Внедрить в немецкую разведшколу своего агента было практически невозможно, потому что немцы сами производили отбор из числа пленных.

Переход через линию фронта к «своим» закончился благополучно. В конце июля 1943 года «Меньшиков» докладывал командованию разведшколы о выполнении задания в советском тылу. За него Козлов получил серебряную медаль «За храбрость» и должность заместителя начальника «Сатурна» по учебной работе. Теперь он фактически свел насмарку деятельность «Сатурна», перевербовав семь агентов и своевременно сообщив о десятках других в Москву, что позволило Центру подсовывать им правдоподобную дезинформацию, которой руководство абвера длительное время потчевало армейское командование, так ничего и не заподозрив. За время «работы» в Борисовской разведшколе Александр Козлов также собрал данные на 29 официальных сотрудников и 57 агентов разведывательных органов, добивался отчисления из разведшколы наиболее способных и преданных фашистам агентов, а слабо подготовленных направлял в тыл Красной армии.

Три года в ГУЛАГе

Май 1945 года Александр Козлов встретил в немецком городе Бисмарк, здесь же оказался в американском лагере для военнопленных. Бесценный для воинов рейха Железный крест выбросил с другими наградами.

— Я попросил коменданта лагеря предоставить мне возможность встретиться с советским командованием, — рассказывает Александр Иванович. — Примерно через неделю меня отвезли в Париж и передали в нашу военную миссию. Вскоре из Москвы прилетел человек с Лубянки и забрал меня на Родину.

А дальше началась история, по которой кинофильмы уже не снимались.

После того как Козлов написал отчет о проделанной у немцев работе, его уволили не только из органов, но и из армии. Даже сделали запись в личном деле о том, что пробыл три года в немецком плену. И ни слова о работе в разведке!

Пришлось пережить унижение и безысходность — с черной меткой «был в плену» на работу не брали. Супруга не выдержала и уехала с ребенком навсегда — к родным. Дело чуть не дошло до самоубийства. Однако судьба улыбнулась: Саша встретил Майю, вторую свою жену. Устроился работать помощником лесничего, поступил учиться. Но счастье оборвалось так же внезапно, как и наступило. В СССР бывший разведчик не имел права вспоминать о своем прошлом. Даже родным он говорил только, что воевал в партизанском отряде. А тут военком начал бдительность проявлять: как, мол, так — три года был в плену, а уволен в 1946 году с должности помначштаба полка, который был расформирован еще в 1941-м? Пришлось коротко рассказать ему, кем был на самом деле…

Вскоре, в конце мая 1949-го, последовал вызов в Москву и арест. Лубянка, Бутырка, Лефортово. Полтора года шло следствие. По постановлению особого совещания при МГБ, он был обвинен «в разглашении сведений, не подлежащих разглашению…». Разведчик получил срок и отправился отбывать его в карагандинский лагерь.

И вся оставшаяся жизнь…

После освобождения Козлов вернулся в родное село Александровское на Ставрополье. Кем только не работал: и пожарным, и чернорабочим, и бетонщиком.

При Хрущеве началась первая волна реабилитаций. Трибунал Московского военного округа заочно оправдал А. Козлова. Ему даже вручили «потерявшийся» ранее орден Красного Знамени — за партизанскую борьбу. А справку прислали из КГБ такую, что снова три года пребывания в немецком тылу как бы выпали из биографии. Сколько ни бился старый разведчик, так и не смог получить четких сведений о себе самом. И практически всю жизнь не имел никаких льгот, определенных государством для фронтовиков и репрессированных. О Козлове писали книги, снимали фильмы, а формально он везде значился просто бывшим военнопленным.

Лишь в 1993 году в послевоенной судьбе Козлова начался поворот. Работники собеса сумели добиться предоставления справки из Московского военного трибунала, где впервые официально была признана ошибка в отношении Александра Козлова. Разведчик начал получать льготы. А в конце восьмидесятых ветеранские организации Белоруссии обратились с просьбой к Съезду народных депутатов СССР о присвоении ему звания Героя Советского Союза. Десять лет спустя, кубанский губернатор Николай Кондратенко подписал ходатайство о присвоении ему звания Героя России. Ответов не последовало…

В прошлом году Александра Ивановича Козлова не стало. Жил бывший разведчик в небольшом коттедже на улочке, упирающейся прямо в лес. Второй супруги ветерана, делившей с ним все тяготы сложной судьбы, тоже уже нет. Он много ходил пешком, любил ездить на велосипеде. Незадолго до смерти у Александра Ивановича случился инсульт. Но, несмотря на годы и болезни, у него до последнего дня оставалась военная выправка и острая память. Как – то в разговоре мужественный разведчик заметил, что о его судьбе после войны можно было снять еще один фильм и назвать его «Проклятый «Сатурном».

 


 



с начала