КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Любовь Рябикина

Снайпер «Шайтан»

повесть

 

Она любила оружие с раннего детства, насколько помнила себя. Пристрастил ее к огнестрельному оружию родной отец. Полковник Волынцев всю жизнь мотался по погранзаставам, а там без оружия было никак нельзя. Детей в радиусе сорока километров зачастую не было, вот и воспитывалась девчонка в мужской компании, а учебный год проводила в интернате. Каждое лето и все каникулы она непременно проводила с родителями, наотрез отказываясь ехать к бабушкам и дедушке. Каникулы в Подмосковье и на Орловщине казались ей скучными. А на заставе отец брал ее с собой на все стрельбы и это было так интересно! Возможно, именно по этой причине ни в одном из интернатов у нее так и не появилось девочки-подружки. Разговоры о моде и косметике Дашку совершенно не интересовали, зато она могла разобрать и собрать автомат Калашникова с завязанными глазами. Знала названия всех деталей и механизмов, разбиралась в технике. Все мальчишки были в восторге от Дашки и считали ее «своим парнем».

 

В пять лет Даша стреляла, как настоящий солдат и «мазала» крайне редко. Это надо было видеть, когда она выходила стрелять. Трехлинейка в то время была тяжеловата для ее ручонок, да и «по росту» превосходила стрелка. Но она вскидывалась к крошечному плечику, с обязательным упором из какого-нибудь сучка, табуретки или, на худой конец, плеча присевшего отца. Затем следовало прицеливание с обязательным прищуриванием левого глаза и следовал выстрел. Отдача была небольшой, но и ее хватало. Винтовка падала на землю. Прикусив губу, девочка поднимала ее и обтирала ручонкой испачканный в пыли или грязи приклад. Оружие было для нее чем-то сродни родителям и его обидеть она не могла. Иногда для этой цели использовала подол платьица. И не дай Бог если кто-то смеялся в это время — обижалась Дарья вполне по-взрослому и могла не разговаривать с обидчиком по полгода. Волынцев прекрасно знал характер дочери и прятал улыбку, едва она поворачивалась к нему.

Солдатам-новичкам в первую очередь демонстрировали ее стрельбу и они старались после этого вовсю. Жена, Вера Григорьевна, часто упрекала мужа за такие «уроки», но Алексей Иванович только посмеивался:

— Надо же мне их чем-то заинтересовать! А Дашка для них, как знамя на высотке! Стыдно же будет, если пятилетний ребенок тебя переплевывает в стрельбе!

К тринадцати годам девочка прекрасно стреляла изо всех видов оружия, включая снайперскую винтовку СВД, которую любила больше всех. Она давала оружию ласковые имена и прозвища. Оно заменяло ей всех кукол на свете. Когда никто не видел, разговаривала с автоматами и винтовками, как с людьми. Для нее они были живыми.

В тринадцать лет она впервые провела целый год вместе с родителями. Школа находилась «всего» в десяти километрах от заставы, а для Дашки с ее подготовкой это был пустяк. На заставу прибыл капитан-кореец Владислав Ли. Случайно девочка узнала, что он владеет каратэ-до и джиу-джитсу. Целую неделю она ходила за мужчиной «по пятам» и все-таки уговорила его позаниматься с ней. Восточные единоборства стали ее страстью. Капитан с изумлением смотрел на свою упрямую ученицу, которая за год умудрилась овладеть и каратэ и джиу-джитсу. И никто даже не догадывался, чего это стоило Дашке. Даже отец не догадывался, как болели ее мышцы после многочасовых тренировок.

Ей было шестнадцать, когда полковника Волынцева перевели в Подмосковье. Алексей Иванович стал преподавателем в Голицынском погранучилище. Дарья продолжала заниматься восточными единоборствами по книгам, постепенно овладевая айкидо, кэн-до и другими стилями. По ее просьбе отец попросил курсантов потренироваться с дочерью в спортзале.

На первое занятие курсанты явились со снисходительными улыбками, но после первых же бросков большинство из них поняло, что перед ними находится сильный противник. Отношение к девушке резко изменилось и занятия с Дашей Волынцевой превратились для них в своеобразную премию. Она не только отрабатывала с ними приемы, но и обучала тому, что знала и умела. Молодые ребята внимательно прислушивались к ее советам.

После школы Даша всерьез собралась поступать в военное училище и отослала заявление в десантное училище. Ей пришел категорический отказ — девушек в училище не принимали. Дарья впервые заплакала от обиды. Она пробовала поговорить с начальником погранучилища и тоже получила отказ. (Женщин в училище начали принимать только через год). Проревела целый день, а потом, по совету отца, отправилась в ближайший военкомат.

 

Дежурный прапорщик не хотел ее пускать и настоятельно рекомендовал идти домой, но она настояла на встрече с военкомом. У подполковника глаза из орбит едва не выскочили, когда он увидел на столе грамотно составленный рапорт, с просьбой отправить на службу в армию и не куда-нибудь, а в десантные войска. Он несколько минут собирался с мыслями, чтобы сделать отказ в мягкой форме. Неожиданно его взгляд наткнулся на фамилию в конце. Военком перечитал ее еще раз — «Волынцева», а потом поднял голову и с интересом окинул взглядом ладную фигурку в строгом темно-синем костюме:

— Вашего отца не Алексеем звать?

Девушка по-военному четко ответила:

— Так точно, Алексей Иванович Волынцев.

— В семьдесят четвертом он был начальником заставы в Приамурье?

— Так точно. Я родилась там в семьдесят пятом.

Военком вскочил. Обойдя стол подошел к ней. С улыбкой взял за плечи, усадил на стул:

— А ведь мы с твоим отцом друзьями были! Может рассказывал? Александр Корниенко! Жизнь по разным точкам раскидала, адрес потерялся. Какая неожиданная встреча! Где сейчас отец служит?

— Рассказывал и не раз. Фотографию вашу у отца я видела не раз и сразу вас узнала. Он преподает в Голицынском погранучилище, уже почти два года.

Подполковник взглянул на ее рапорт на столе:

— Значит, решили в армию? Так сказать, по стопам отца?

— Решила. Только из десантного училища и от пограничников отказ получила.

Корниенко задумался, разглядывая девушку:

— Может, в Генштаб лучше? Спокойно, тихо... Москва...

Дарья решительно возразила:

— Нет. Только десантные. И не в штабе бумажки перекладывать!

— Почему именно они?

Девушка улыбнулась по-детски пухлыми губами:

— Отец меня, как мальчишку воспитывал. Я всеми видами огнестрельного оружия владею. Приемами самбо и рукопашного боя тоже. А так же джиу-джитсу и каратэ-до.

Военком присвистнул:

— Узнаю Лешу! Еще когда с ним служили, говорил, «своего ребенка всему научу, что сам знаю». Сдержал слово и даже перевыполнил! Только вот ведь какое дело...

Он встал и прошелся по кабинету. Потом остановился перед молчавшей девушкой:

— Не берут в десант женщин! Можно попробовать в морскую пехоту, если не возражаешь. Эти рода войск во многом схожи. Я посодействую. Слышал, что туда вроде бы могут взять и женщину.

Даша кивнула:

— Согласна, но с условием — не в штаб!

Военком вернулся за стол и подписал ее рапорт с резолюцией в уголке «в морскую пехоту». Поднял голову и мечтательно произнес:

— Эх, встретиться бы с Алешкой, твоим отцом, да поболтать всласть!

Она спокойно кивнула:

— Да хоть сейчас! У отца сегодня выходной и он дома, а я на машине.

— У тебя и права есть?

— На легковую и грузовую машины, мотоцикл, трактор. Могу водить БТР и танк.

Подполковник изумился:

— Не плохо! Что ж, поехали! У меня через полчаса обед, а посетителей явно не будет. Не очень-то рвутся нынче в армию, больше «откашивают». Сейчас секретаря предупрежу и поедем. Надеюсь, назад меня привезешь?

— Куда скажете, туда и увезу.

 

Два приятеля засиделись на кухне допоздна. Корниенко позвонил домой и предупредил жену, что не приедет. Рассказал ей о встрече со старым другом. Вера Григорьевна и Даша отправились спать. Мужчины вспоминали прошлое, рассказывали друг другу о нынешней жизни и местах, где пришлось нести не легкую службу пограничников. Корниенко не удержался и спросил:

— Леша, а твоя дочка действительно может водить танк и БТР? Или она это сказала для важности?

Волынцев аж подскочил на стуле от возмущения:

— Дашка у меня все может! Если мне веришь, то верь и ей. Просто так она ничего не скажет. Я тебе расскажу такой случай...

 

«Служили мы тогда в Средней Азии. Мне должны были со дня на день подполковника дать и исполнял я в то время обязанности начальника погранзаставы. Если был там, то знаешь — днем жара такая, аж мозги плавятся, а ночью холод до костей пронизывает. Дашке только тринадцать исполнилось. Она к нам на летние каникулы приехала.

В конце июня на заставу прибыло пополнение в составе двух лейтенантов. Один считался мастером спорта по вольной борьбе. Даже удостоверение имел. Прибыли они после завтрака. Дашка как раз с солдатами на плацу занималась. Ей наш прапорщик Загоскин частенько солдат «в науку» отдавал. Я не возражал, так как заметил, что солдаты из кожи вон лезут, лишь бы не осрамиться перед девчонкой. Все приемы оттачивают до автоматизма, даже самые ленивые из них.

Одета она была в подшитое Верой солдатское хэбэ и внешне отличалась от ребят только маленьким ростом да хрупкостью. Надо сказать, что учила она солдат строже, чем мы с тобой. Объясняла один раз, но это надо было видеть! Промахов и невнимательности не прощала и провинившегося, не дотянувшего бросок или проморгавшего удар, превращала попросту говоря в манекен. Кидала столько раз, сколько ей хотелось. Этим доводила парней «до белого каления». Не выдержав, иной раз они приходили жаловаться прапорщику на «наставницу». Загоскин только посмеивался в прокуренные густые усы — он всегда в окошко наблюдал «за маневрами». Он всегда все знал и замечал. Шевеля усами, как таракан, язвительно говорил жалобщикам:

— Перед девчонкой спасовали? Она может, а вы нет! Какие же вы мужики после этого? Маленькая девчонка вас на лопатки укладывает, а вы еще и жаловаться идете! Не стыдно? А ну, марш на плац! И пока шкура на спине не слезет, приемы учить!

Солдаты после такого «приема» вылетали от него пристыженные и смущенные. Стараясь не глядеть друг на друга, возвращались к Дарье на плац и действительно, отрабатывали приемы до сползания шкуры.

 

У одного из молодых солдат в тот день никак не получался бросок через голову! То ли парень письмо не радостное из дома получил, то ли тоска по дому заела, только Дашка мучилась с ним и так и эдак. Сама устала, но все пыталась добиться от парня положительного результата. Петр Кузьмич уже готов был выйти к ней на помощь, когда этот самый мастер спорта вмешался. Не имел он права вмешиваться в занятия, да видно решил отличиться...

Разглядев издали, что на маленьком инструкторе «пустые» погоны, он решил показать себя. Преспокойно вылез на плац и подошел к занимающейся группе. В новенькой парадной форме «с иголочки», весь начищенный и наглаженный. Не заметив, что перед ним девчонка-подросток, он небрежно отодвинул ее рукой в сторону и нагловато заявил, даже не взглянув:

— И как таким неучам солдат обучать доверяют? Давай покажу...

Дашка и так была «на взводе», а тут такое замечание! Лейтенант даже и руку не успел к бедру опустить, как «взлетел» в воздух и приземлился в кучу пыли носом. Он вскочил разъяренный, готовый стереть в порошок дерзкого обидчика и вдруг увидел перед собой девчонку-подростка, спокойно смотревшую на него. Такой растерянности на лице Загоскин не видывал ни разу в жизни. Лейтенант попросту превратился в столб. Прапорщик мне потом рассказывал, что хохотал у окна так, аж в общежитии было слышно. А оно у нас далеко находилось! Лейтенант пришел в себя от неожиданности. Подобрал фуражку, слегка отряхнул форму и молча ушел в общежитие под смешок солдат.

Через час лейтенанты явились ко мне для представления. Я еще ничего не знал, так как все утро просидел в штабе и ко мне никто не зашел. Посмотрел на распухший нос мастера спорта и спросил:

— Лейтенант, вы что, подрались по дороге сюда?

Разобиженный «маменькин сынок» рассказал мне целую историю про происшествие на плацу, старательно обелив себя. По его версии получалось, что девчонка напала со спины. Второй лейтенант все время пытался что-то сказать, возмущенно взмахивал руками, хмурил брови, но этот «мастер» слова не давал вымолвить. Я с первых же слов понял, что речь идет о Дашке и сразу не поверил словам лейтенанта — дочь не умеет подличать. Ни слова не сказав, что «хулиганка» моя дочь, я вызвал к себе через дежурного Загоскина и Дашку. Она уже переоделась в сарафанчик и спокойно вбежала в кабинет. Прапорщик солидно вошел следом и доложил по форме. Дочь посмотрела на лейтенантов и улыбнулась мне:

— Привет, пап! В чем дело?

Я смотрел на лейтенанта в упор и заметил, как тот сначала покраснел, а потом побледнел при этих словах. Второй лейтенант теперь спокойно молчал. Я повторил им слова лейтенанта. Петр Кузьмич крякнул и так взглянул на офицера, что тот опустил голову. Прапорщик объяснил мне ситуацию, возникшую на плацу. Все это время Дашка оторопело молчала и вдруг «вспыхнула» от обиды, наконец-то дошедшей до ее сознания. Обратилась она ко мне официально, чего никогда до этого не позволяла:

— Вы же, товарищ майор, лучше всех знаете, что я не нападаю со спины! Разрешите мне самой разобраться со лжецом?

И я разрешил, хотя и не имел права этого делать! Я даже представления не имел, что он мастер спорта. Дочь повернулась к обидчику и в полной тишине четко произнесла:

— Раз ты такой ученый и умный, я вызываю тебя сегодня вечером на поединок. Пока один из нас не сдастся! Если сдамся я — я больше никогда не буду учить солдат, а если ты — станешь выполнять два месяца только мои распоряжения. Можно, пап?

Я знал, что Дашка прекрасно знает службу и не боялся за лейтенанта. Хотя, если честно, такой поворот дела мне был не по душе, но я спокойно кивнул, взглянув на лейтенанта. Мне хотелось и самому проучить его за подлость. Его лицо неожиданно снова стало самодовольным. Тут вмешался второй лейтенант. Он был искренне возмущен и уже не обращал внимания, что перед ним старший по званию. Решительно выпалил:

— Простите, товарищ майор, но это не честно! Жора мастер спорта по вольной борьбе, а она ребенок. Не могу понять, почему он молчит об этом?

Дашка повернулась к парню с улыбкой:

— Спасибо, что предупредил! А тебя как звать?

Он тут же остыл. Как-то смутился и ответил совершенно по-граждански, забыв про меня:

— Юрием.

Я уже готов был отменить этот не равный поединок, но дочь почувствовала и обернулась:

— Пап, если ты веришь в меня, то не отменишь!

И я оставил все, как есть. Наверное, я плохой отец, раз разрешил тринадцатилетнему ребенку тягаться с взрослым двадцатидвухлетним парнем. Но я решил негласно быть на этом поединке и прервать его в случае необходимости.

 

Каким-то образом слушок о предстоящей дуэли просочился в казармы уже через час. Солдаты все-таки по-своему любили Дашку и ее профессионализм они искренне уважали. Все роты, во главе с ротными и прапорщиками, были возмущены поведением лейтенанта и моим молчанием. Я чувствовал всеобщее недовольство спиной, когда шел домой обедать. Солдаты и офицеры приветствовали меня как-то подчеркнуто демонстративно, в их глазах отчетливо читался вопрос — почему я, отец, позволяю такое? — но я постарался этого «не заметить». Хотя на душе кошки скребли.

Жена, вместо обеда, устроила мне разнос и заперлась в спальне. Ей уже обо всем доложили. Накормила Дашка, чуть подмигнув и поставив второе на плиту подогреться:

— Успокоится, не переживай!

К вечеру Загоскин доложил, что лейтенант Юра забрал чемодан из общежития, где их поселили в одной комнате с Жорой и перебрался в солдатскую казарму. Дежурный по общежитию сообщил Петру Кузьмичу, что перед этим лейтенанты крепко поссорились. Их ругань была слышна на обоих этажах. Юрий требовал у Жоры извиниться и сознаться, что не прав.

 

Этот поединок я никогда не забуду. Маленькая Дашка в выгоревшем камуфляже и полукедах и широкоплечий накачанный лейтенант в новеньком спортивном костюме. А вокруг целая толпа солдат и офицеров. На это представление пришли все, кто был свободен от службы. Да и то сказать, в гарнизоне жизнь скучна и однообразна, а тут такой цирк!

Я в это время сидел на пыльном чердаке в штабе. Смех и грех! Начальник заставы, трясущийся от страха за свое дитя! Увидев эту картину, решил прекратить бой, невзирая на будущую Дашкину обиду. Уж слишком маленькой и хрупкой выглядела моя дочь на фоне мастера спорта. Я быстро спустился вниз, по дороге стряхивая пыль с фуражки. Вышел на крыльцо и понял, что поединок уже начался. Ничего не было видно из-за спин, но ясно слышались звуки падения. Толпа молчала. Я рванул вперед со всей скоростью на какую был способен. Перед глазами мелькали картины одна ужаснее другой: окровавленная Дашка, Дашка со сломанными руками и тому подобная чушь. Протолкался через толпу и... остановился.

Я не учел одного: Дашка с четырех лет занималась наравне с солдатами. Ее худенькое тельце было сковано из железных мышц. Гибкости ее тела могла бы позавидовать ласка. Она ловко уворачивалась от рук лейтенанта, то и дело подлавливая его на неточных бросках. Костюм мастера спорта сплошь покрылся пылью, а Дашка еще ни разу не упала. Солдаты откровенно начали смеяться над Жорой и того это взбесило. Он неожиданно и по-боксерски сильно, ударил приближавшуюся девчонку в лицо кулаком. Дашка охнула и покатилась по земле, как мячик. Сразу же вскочила, с уголка губ стекала кровь. Она не глядя стерла ее тыльной стороной ладони и молча ждала приближения лейтенанта.

Толпа молчала. Кое-кто поглядывал на меня. Молчал и я, поняв, что уже не имею права прервать этот поединок. Дашка была на удивление спокойна, а лейтенант потерял голову от злости и унижения и лез напролом. Он напрочь забыл, что перед ним ребенок. Дочь увернулась от его прямого удара в челюсть, отскочила в сторону от захвата и вдруг кинулась прямо под вытянутые руки лейтенанта. Мелькнули ноги мастера спорта, а потом его тело приземлилось носом в пыль. Дашка прыгнула в сторону и словно пружина мгновенно развернулась лицом к противнику. Заметив меня, весело подмигнула. Жора поднялся, крутя головой. Из обеих ноздрей потоком лилась кровь. Новый спортивный костюм уже не выглядел « с иголочки». Дашка протянула ему свой носовой платок со словами:

— Сдаешься?

Вместо этого он попытался достать ее кулаком, бросившись вперед, но девчонка была готова к этому и легко ушла в сторону. Носовой платок упал в пыль. Солдаты и офицеры вокруг возмущенно зароптали. Это было уже не честно по общему мнению. Загоскин аж плюнул и громогласно высказался:

— Подличать-то зачем? Дарья по-мирному закончить хотела. Тоже мне, «мастер спорта»!

Я увидел, как дочка подобралась для броска и понял, что для лейтенанта все кончено. На душе сразу же стало легко и спокойно. Я уже знал, что она победит и откровенно радовался. Все же это была моя выучка! Через пару минут лейтенант лежал уткнувшись носом в пыль. Теперь его лицо не казалось самодовольным. Дашка сидела на его спине верхом и держа за закрученную руку тихо и спокойно спрашивала:

— Сдаешься?

Жора пытался трепыхаться, но рука сразу же заламывалась еще круче и Дашка снова спрашивала:

— Сдаешься?

Лейтенант наконец-то понял свой проигрыш и выдохнул в пыль, уронив одновременно голову и вторую руку на землю:

— Сдаюсь...

По толпе пронесся облегченный вздох. Все поглядели на меня. Дарья слезла с Жоры и великодушно протянув ему руку, помогла подняться. Тот пристыжено молчал, не решаясь поднять голову. Дочь строго приказала ему:

— Приведите себя в порядок, лейтенант. Через пятнадцать минут жду вас здесь же, для отработки бросков. Выполняйте приказание!

Лейтенанту ничего не оставалось делать, как сказать в ответ:

— Есть.

Он понимал, что все знают об условии и не рискнул спорить. Тем более, что я сам стоял там. Жора развернулся и галопом рванул к общежитию под насмешливыми взглядами солдат. Загоскин, углядев меня в толпе, подошел и сказал:

— Хорошая у вас дочка, Алексей Иванович! Из нее командир образцовый выйдет. Неужели действительно отдадите лейтенанта под ее командование?

Я твердо ответил:

— Отдам. Пусть Дашка с него немного спесь сгонит, а то у этого Жоры слишком большое самомнение.

Когда я снова нашел дочь в толпе, возле нее находился второй лейтенант, Юра. Он осторожно стирал кровь с ее губ и подбородка. Они о чем-то разговаривали. Я видел, как дочь чуть смущенно улыбается. Солдаты поздравляли Дашку с победой и обещали слушать ее еще внимательнее. Собрался подойти к дочери, но тут увидел жену. Вера бежала к плацу с аптечкой в руках, заплаканная и растрепанная. Я кинулся наперерез:

— Вера! Все уже закончилось. Крови почти нет. Можешь нести аптечку домой.

Жена кинулась мне на грудь и разрыдалась, повторяя:

— Как ты мог это допустить? Как ты мог? Ведь она ребенок!

Я откровенно хохотнул:

— Этот «ребенок» только что уделал мастера спорта!

Обнял жену за плечи и повел домой.

 

Как ни странно, но мой престиж после этой драки в гарнизоне повысился. Видимо то, что я не пожалел дочь, все же сыграло свою роль. Солдаты кидались исполнять любое мое приказание стремглав и доводили все «до ума». Можно было даже не проверять. Лейтенанта Жору я демонстративно не замечал два месяца. Хотя он несколько раз пытался со мной поговорить, но я каждый раз находил предлог уйти от разговора. Прав, не прав, но я дал дочери волю!

Она командовала лейтенантом, как настоящий прапорщик. Гонор с Жоры слетел уже через пару дней «общения» с Дашкой. Он даже полы в казарме мыл. Солдаты лейтенанта демонстративно не замечали и я не вмешивался.

Второй лейтенант продолжал жить в казарме. Однажды я попытался поговорить с ним и услышал в ответ:

— Лучше в казарме, чем под одной крышей с подлецом!

Юрий вернулся в общежитие осенью по моему приказу, но поселился в другой комнате. С Жорой он так и не помирился.

В конце двухмесячного «курса молодого бойца» Дарья сама представила лейтенанта солдатам, как командира. Только после этого они признали его за офицера. Дарья отправилась в школу, а Жора приступил к своим непосредственным обязанностям. Сейчас он заместитель командира гарнизона на Дальнем Востоке и до сих пор благодарит Дашку и в письмах и при редких встречах «за науку»...»

 

Волынцев замолчал, а потом снова повторил:

— К словам моей дочери надо прислушиваться. Она ничего не говорит зря.

Корниенко спросил:

— Значит, ты не против ее желания служить в морской пехоте?

Полковник кивнул:

— Во всяком случае, я не стану этому препятствовать. Дашка способна и сама принимать правильные решения. Это ее жизнь и я сам учил ее выбирать.

 

Уже на следующий день военком лично связался с командиром одного из подразделений морской пехоты под Питером и рассказал ему о девушке. Подполковник Саранцев немного подумал и прислал запрос. В октябре Дашу Волынцеву призвали в армию, в элитную морскую пехоту. Она оказалась единственной девушкой в группе призывников и... самой подготовленной. Опытные инструктора по рукопашному бою после трех занятий с ней, докладывали подполковнику:

— Нам ее учить нечему! Она сама может преподавать.

Дарья училась ставить мины и проводила разминирование. Разбиралась во взрывчатке, разыскивала и маскировала следы, плавала с аквалангом, метала ножи, работала на маленькой переносной радиостанции, ориентировалась на местности по карте и без карты, прыгала с парашютом. Изучала основы общевойскового боя и тактику морского десанта, основные способы ведения разведки. Ей все было интересно. Инструктора нахвалиться не могли понятливой ученицей. Молодые парни старались не отставать от девушки. Два года срочной службы пролетели быстро. Сержант морской пехоты Дарья Волынцева подписала контракт на три года и стала командиром отделения.

 

Красавица-морпех привлекала внимание мужчин, но сама им внимания не уделяла. Многочисленные предложения «прогуляться» и «сходить в ресторан» откровенно игнорировала. На более нескромные предложения отвечала кулаками, успешно отстаивая свою честь. В подразделении начали появляться самые невероятные слухи о ней. Подполковник Саранцев, наслушавшись разной чепухи от своего заместителя, однажды не выдержал и вызвал ее к себе. Когда девушка присела на диван, он не уверенно заговорил:

— Дарья, тут о тебе разное болтают. Не очень-то мне удобно тебя спрашивать, только я знать правду должен. Ты почему с ребятами не гуляешь? Ведь самое время хороводиться. Может, у тебя ориентация другая?..

Подполковник замолчал. Девушка смущенно улыбнулась и рассказала командиру о себе. Оказалось, что кареглазый лейтенант Юра, пленивший ее сердце в тринадцать лет, продолжал жить в нем. Его носовой платок со следами собственной крови она хранила до сих пор, вспоминая чернобрового парня. Она знала, что он женился и у него двое детей, но никак не могла избавиться от своего детского наваждения. Волынцева подняла голову в конце рассказа и подытожила:

— Пока не забуду его, ни с кем не смогу встречаться.

Саранцев кивнул и отпустил ее. С этого дня, слыша сплетни о Волынцевой, он требовал доказательств. Их, естественно, не было и тогда звучал приговор:

— Вы трепло и клеветник на честного человека, такие нам в части ни к чему. Пишите рапорт с просьбой о переводе.

Из-за Дарьи пострадало трое офицеров, остальные сразу притихли и уже не решались вслух обсуждать странное поведение сержанта. Хотя негласно зачислили Дашу в любовницы подполковника.

 

Волынцева отслужила по контракту полтора года. Время пролетело незаметно. Ее отделение стало лучшим в части. Трижды участвовала в военных учениях. Наравне с мужчинами преодолевала десятикилометровый марш-бросок за пятьдесят пять минут. Задыхаясь, говорила отстающим солдатам:

— Если так будешь бежать в настоящем бою, всем из-за тебя каюк будет!

И ребята подтягивались. По спине Дарьи текли ручейки из пота, сердце почти выскакивало из груди, в горле стоял колючий комок. Перед глазами мелькали черные и красные круги, но она заставляла себя бежать дальше, подавая пример отделению. Трижды подполковник Саранцев выносил Дарье благодарность за воспитанников.

В июне в их подразделение должен был прибыть капитан Новиков. Дарью, свободную в тот день от службы, отправили в Санкт-Петербург встретить его.

 

Поезд еще не прибыл и стройная красавица в пятнистой форме и лихо заломленном черном берете привлекала внимание пассажиров. Дважды один и тот же патруль проверил ее документы, с интересом разглядывая сержанта. Старший лейтенант, возглавлявший его, украдкой вздыхал, но так и не рискнул познакомиться. Дарью это немного позабавило, да и солдат в патруле тоже, так как они, тая улыбки, глядели на командира, а потом украдкой смотрели на девушку.

Волынцева посмотрела на табло с часами: поезд опаздывал. Лениво оглядела зал. Ее внимание привлекли двое мужчин. Девушка насторожилась. Пара очень старалась незаметно выбраться из здания вокзала. Они прятались от милиционеров за идущими к выходу людьми и за тележками с вещами. Затравленно оглядывались вокруг, пригибая головы пониже. Заросшие, не приятные лица насторожили девушку. Она нашла в вокзальной сутолоке милиционера и подошла к нему:

— Прошу прощения! Видите вон ту странную пару мужчин? Мне кажется, что они прячутся.

Сержант вгляделся по направлению, указанному девушкой и ахнул:

— Закиров и Осинин! Мы их два месяца ищем по всему Союзу. Я сейчас ребят соберу!

Даша схватила его за рукав:

— Не надо ребят, сержант! Здесь люди. Не суетись. Стой здесь...

Как раз объявили прибытие ее поезда и Волынцева кинулась к выходу. Как бы случайно влезла между преступниками и вдруг резко ударила локтями обоих в солнечное сплетение. Мужчины в этот момент меньше всего ожидали нападения и свалились, как подкошенные, судорожно хватая воздух открытыми ртами. Народ шарахнулся в стороны. Дарья дождалась, когда подбежит сержант, помогла ему защелкнуть наручники и исчезла в толпе. Милиционер не успел даже спросить ее фамилию, только посмотрел вслед и принялся вызывать по рации подмогу.

 

Капитан оказался стройным высоким мужчиной с темно-русыми волосами и задумчивыми серыми глазами. Дарья знала от подполковника, что ему двадцать восемь лет. Он был в «гражданке» и какое-то время молча разглядывал девушку в форме морского пехотинца. Затем представился:

— Капитан Новиков! Вы меня встречаете?

— Вас. Сержант Волынцева. УАЗик на площади перед вокзалом. Где ваши вещи?

Он вытащил из тамбура два чемодана и большую сумку:

— Это все.

Дарья огляделась по сторонам:

— Мне сказали — будет жена...

Он чуть смущенно улыбнулся:

— Мы развелись полгода тому назад. Уже после того, как документы были отправлены сюда.

Девушка смутилась:

— Извините...

И попыталась подхватить оба чемодана. Новиков перехватил ее руки за запястья:

— Еще чего! Несите сумку, она легче.

Его руки были сильными и одновременно нежными. Волынцева покраснела и сразу почувствовала это. Торопливо подхватив сумку капитана, пошла по перрону в сторону вокзала. Он шел за ней с чемоданами, удивленно глядя в спину девушке.

До машины добрались быстро. Забросили вещи на заднее сиденье и Даша села за руль. Машина понеслась по городу. Несколько раз пришлось останавливаться на светофорах. Капитан с интересом разглядывал город, искоса наблюдая за сержантом. Затем спросил:

— Как вас звать, сержант?

Она быстро взглянула на него, на секунду оторвавшись от созерцания дороги:

— Дарьей.

— Давно в армии?

— С младенчества.

— Как я понимаю, из семьи военного. А в морской пехоте давно?

— Четвертый год. Сначала срочная, теперь контракт.

— Нравится?

— Очень.

— В штабе?

— Нет. Я командир отделения.

Новиков удивленно взглянул на нее:

— Вот бы не подумал! Я был командиром роты в Новороссийске.

Оба молчали до самого КПП. Волынцева предъявила документы, проехала через ворота и лихо остановилась возле здания штаба. Посмотрела на капитана и чуть улыбнулась:

— Идите, представьтесь командиру. У нас здесь все разбросано. Все подразделения находятся в разных места. Здесь основной штаб. А на территории нашего подразделения есть еще один маленький штаб. Я вас потом на нашу базу, в общежитие офицерское увезу. У меня все равно день свободный...

Новиков ушел. Дарья машинально поглядела на себя в зеркало заднего вида. Заметила выбившиеся из-под берета волосы. Стала поправлять, но они вылезли еще сильнее. Она сняла берет и каштановая волна рассыпалась по плечам. Девушка расчесалась и принялась сматывать волосы в тугой узел на затылке, закалывая шпильками и не замечая, что капитан восхищенно глядит на нее, остановившись на крыльце. Волынцева натянула берет и наконец-то заметила Новикова. Без всякого смущения, что опять-таки удивило мужчину, сказала:

— Представление закончилось? Тогда едем!

Быстро и ловко развернулась на крохотном пятачке асфальта перед лестницей и погнала машину назад. Выехав с территории основного штаба, утопила педаль газа в пол до конца. За эту манеру езды кое-кто из офицеров части называл ее «гонщиком», но Дарья не обращала внимания на шутников. Ее страстью была быстрая езда.

 

Машина неслась по дороге. Редкие встречные машины сигналили им фарами и гудками. Дарья иногда отвечала короткими сигналами. Пояснила капитану:

— Это наши сигналят. Предупреждают, что впереди притаились военные автоинспекторы. Придется сбавить скорость, а то опять в штаб наябедничают и я по шапке получу…

Она с явным сожалением сбавила скорость до семидесяти километров и через пару минут спокойно проехала мимо желто-зеленой машины. Один из автоинспекторов, вглядевшись в водителя, помахал девушке рукой. Волынцева кивнула в ответ. Новиков спросил:

— А что, проблемы были?

Она вздохнула, прежде, чем ответить:

— Были... Три месяца за руль не садилась. А это один из тех, кто меня тогда поймал.

Капитан незаметно усмехнулся.

 

Общежитие оказалось трехэтажным кирпичным домом. В некоторых окнах виднелись занавески, но большинство окон оказалось закрыто выгоревшими газетами. Дарья втащила сумку внутрь, дождалась капитана и представила его толстому прапорщику за столом:

— Коля, это капитан Новиков с Новороссийска. Посели его, где потише.

Комендант пожал плечами так, что погоны согнулись гармошкой:

— Разве в вашем крыле, напротив твоей комнаты? Больше не знаю где. В остальных комнатах сама знаешь, что творится.

— Напротив так напротив! Ну, что капитан, будем соседями? Забирайте ключи и пошли.

Волынцева внесла сумку капитана на второй этаж, свернула направо и прошла почти в самый конец. Остановилась у предпоследней двери:

— Вот ваша комната. Располагайтесь. Коля сейчас вам две подушки принесет и постельное белье. Напротив моя комната. Если будет что-то нужно, постучите. Потребуется помощь, не стесняйтесь. Туалет и ванная в этом крыле рядом с моей дверью. Очереди по утрам обычно не бывает. Я здесь единственная женщина и мне стараются не мешать, разбегаясь по этажам. Горячая вода круглосуточно. У нас здесь своя котельная. Я сейчас машину отгоню в гараж и приду. Когда немного разберетесь, могу показать местонахождение магазина, столовой, буфета и казарм. Представлю непосредственному начальнику, подполковнику Саранцеву. Хороший мужик!

Он сразу понял, что это самая лучшая рекомендация, какую девушка могла дать командиру. Искренне поблагодарил:

— Спасибо, Даша. Могу я вас так называть вне службы?

Она кивнула и улыбнулась:

— Можете.

— А вы зовите меня Артемом.

Через час он закончил с уборкой. Переоделся в форму морского пехотинца и постучал в дверь ее комнаты. Изнутри донеслось:

— Войдите.

Новиков шагнул через порог и с любопытством огляделся. Комната оказалась очень уютной. Легкие светлые занавески чуть развевались на открытых настежь окнах. Стол у окна был накрыт атласной скатертью, посредине стояла вазочка с полевыми цветами. Справа стоял маленький журнальный столик с телевизором, видео- и аудио-магнитофонами и ровным рядом кассет внизу. Трехстворчатый полированный шкаф притулился в углу напротив. На нем стояла книжная полка, забитая книгами. Аккуратно заправленная кровать, с четырьмя подушками и ковром во всю стену над ней, стояла в левом углу. Рядом полированная тумбочка с ажурной салфеткой, настольной лампой и раскрытой книгой. На полу лежал еще один ковер. У входа слева, на стене, висел маленький шкафчик со стеклянными дверцами, сквозь которые видна была посуда. Под ним стояла еще одна крашенная в голубой цвет тумбочка, накрытая цветастым полотенцем с мишками. С потолка свисала изящная трехрожковая люстра в виде тюльпанов.

Девушка стояла перед ним в легком бежевом платье с пояском и белых босоножках. Каштановые волосы пышными волнами спадали по плечам почти до пояса. Артем растерялся:

— А я... Я хотел попросить вас представить меня подполковнику. Но вам, вижу, некогда. Вы скажите, куда идти, я и сам схожу.

Дарья рассмеялась:

— Я в магазин собралась. Вместе и сходим. Нам по пути!

 

Новиков шел по территории и оглядывался в поисках других женщин. Но их не было. Только в штабе за новеньким компьютером сидела молодая женщина и что-то старательно печатала. На вошедших она не обратила особого внимания: на долю секунды подняла голову и кивнула. Волынцева прошла мимо нее и постучалась в косяк двери. Густой бас гаркнул в ответ:

— Дарья, заходи! Я в окошко видел, что ты идешь.

Она заглянула внутрь:

— Павел Викторович, я не одна! Капитан Новиков с Новороссийска прибыл к месту службы.

Бас пригласил:

— Тогда заходите вместе!

В небольшом кабинете за массивным старинным столом сидел огромный краснолицый подполковник и что-то чертил, поминутно ругаясь вполголоса. Мельком взглянул на вытянувшегося у двери капитана и предложил:

— Присаживайтесь! Я с планом закончу и поговорим. Волынцева, ты можешь мне помочь?

Девушка подошла к столу и слегка наклонилась. Укоризненно сказала, глядя в лицо командира:

— Снова прошлогодний график дежурств по подразделению исправляете? Он же до дыр вами протерт! В прошлом году вы тоже его исправляли. Павел Викторович, дайте мне чистый лист. Можете беседовать с капитаном, а я вам новый график сделаю.

Подполковник быстрехонько выскочил из-за стола, достал со шкафа огромную папку и вытащил чистый лист ватмана. Отдал бумагу Даше и пожаловался Новикову:

— Терпеть не могу бумажную работу! Три года вот эту девушку уговариваю в штаб ко мне перейти — не хочет! Ей, видите ли, интереснее с личным составом работать!

Даша на секунду подняла голову от ватмана и тихонько рассмеялась:

— Павел Викторович, я же с вашими чаепитиями форму потеряю! Сами потом жаловаться будете, что взяли на свою голову…

Саранцев повернулся к Новикову и совсем не по-военному сказал:

— Рассказывайте!

Капитан хотел вскочить и отрапортовать, как положено, но подполковник поймал его за плечо и усадил:

— Не дергайтесь. Рассказывайте по-простому...

Новиков попытался «по-простому» и ничего не получилось. Его постоянно тянуло на официальный язык. Саранцев выслушал его до конца, а потом рассмеялся и повернулся к девушке за столом:

— Правильно ты, Дарья, мне сказала, что наши офицеры могут только с равными по чину по-простому разговаривать, да и то вне службы. А ведь надо бы соображать, когда официально докладывать, а когда и просто поболтать можно. Ну, ладно, все это присказка... Куда вот вас определить? Волынцева, может к тебе на пару недель?

Девушка оторвалась от чертежа и в свою очередь тоже спросила:

— И что мне с ним прикажете делать? До седьмого пота гонять наравне с салагами? Он же командир роты, к тому же старше по званию!

Подполковник повернулся к Новикову:

— Артем Данилович, а вы не против, если наша сержант вас немножко прощупает? Ваши сильные и слабые стороны так сказать... Вы ведь человек нам неизвестный и сразу дать вам даже взвод я не могу. Коллектив у нас здесь уже сложился. Через пару недель и вы у нас освоитесь и мы к вам приглядимся. Тогда и станем решать, куда вас лучше направить. Дарья у нас крупный военспец, вы не смотрите, что девушка. Она многим здешним мужикам нос утерла. Ее отделение самое лучшее по всем показателям. Уже год держат марку! Не ребята, настоящие профи! Всякие там Рэмбо им и в подметки не годятся. Так как, согласны? Или лучше к мужчине прикомандировать?

Капитан качнул головой:

— Согласен идти к сержанту под командование.

— Вот и хорошо.

Саранцев довольно потер руки. Не спеша, вернулся на свое место. Внимательно проглядел начерченный график и восхищенно покачал головой:

— Ну, Волынцева, это же надо так быстро чертить! Спасибо за помощь. Можете идти. Покажи окрестности капитану. Зайдите в продчасть, пусть поставят на довольствие.

Выйдя из штаба, девушка сказала:

— Все наши офицеры перевели свои продовольственные пайки в столовую и теперь питаются бесплатно. Если хотите, вы тоже можете так поступить. Там не плохо готовят, особенно последнее время. Да вы сейчас и сами убедитесь. Вы есть хотите? Наверное, просто умираете с голоду. После продчасти идем в столовую. Обед закончился, но Сабуров что-нибудь найдет для двух голодных служивых...

Артем внимательно посмотрел на девушку и ничего не сказал.

 

Огромное светлое помещение с несколькими длинными солдатскими столами и десятком четырехместных столиков, сияло чистотой. Солдаты и офицеры питались вместе. Это была идея подполковника Саранцева. Трое дежурных в аккуратных белых куртках старательно протирали столы, еще двое мыли пол. Человек пять офицеров-морпехов устроились за одним из столиков. Они давно пообедали и теперь что-то возбужденно обсуждали между собой. Размахивание руками перемежалось взрывами хохота. Когда вошли Дарья и Артем они на минуту замолчали, чтобы поздороваться и спросить:

— Здравствуй, Дарья! Куда это ты пропала сегодня? И что это за красавчик с тобой? Неужели жених появился?

Девушка махнула им рукой, не обратив никакого внимания на издевку:

— Привет ребята! В командировке в Питере была, капитана встречала. Знакомьтесь, Новиков Артем Данилович.

Артем подошел к компании, чтобы познакомиться. Волынцева направилась к раздаточному окошку, заглянула внутрь полутемного помещения. Напротив и с обеих сторон зала виднелось несколько дверей. В кухне было убрано. Дарья прислушалась и крикнула в пустоту:

— Сабуров! У тебя из еды что-нибудь осталось? К нам капитан из Новороссийска прибыл сегодня, надо бы накормить. Ну и меня заодно!

В одном из помещений слева открылась дверь. Вышел невысокий крепыш в белом переднике и халате. Подошел к окошку с улыбкой:

— Для вас пожевать всегда найдется. Да и капитана накормим. Давайте его сюда...

Волынцева обернулась в сторону зала:

— Артем Данилович, подойдите пожалуйста!

Новиков отошел от компании офицеров и подошел к ней и повару. Протянул Сабурову листок, который ему выдали в продчасти. Тот быстро вытащил из-под стойки огромную «амбарную» книгу и записал данные капитана. Потом принялся наливать им борщи, накладывать в тарелки рыбу с картошкой и салат из капусты. Налил два компота и сверху положил на стаканы по булке:

— Это я сегодня попробовал растворить, да вот остались. Завтра для всех напеку.

Дарья поблагодарила:

— Спасибо, Женечка!

Повар, с ясно прозвучавшей теплотой в голосе, отозвался, уже отходя от стойки:

— Да не на чем!

Дарья притащила два подноса и начала составлять на них тарелки. Спросила:

— Вы с ребятами хотите посидеть или со мной? Вы мне ничем не обязаны и я не обижусь.

Он поднял свой поднос:

— Куда идти?

Сели напротив друг друга. Капитан заметил, что офицеры замолчали и вытаращили глаза на него. Оглядел себя, потом спросил девушку:

— Простите, Даша, у меня что-то не в порядке с формой?

Она внимательно осмотрела его:

— Все в норме.

— Тогда почему они так смотрят на меня? Словно я сделал что-то очень не хорошее.

Он указал глазами за ее спину. Волынцева оглянулась и тихо рассмеялась:

— Вот в чем дело! За этим столиком вместе со мной ни разу не сидел ни один мужчина. Вы первый.

Новиков улыбнулся:

— А завтра я могу с вами пообедать?

Она внимательно посмотрела ему в глаза:

— Можете, если не испугаетесь или не совершите какую-нибудь глупость.

 

После обеда они вместе зашли в магазин. Купили по банке консервов и десятку яиц. Новиков прихватил еще хлеб и пакет молока. Дарья сказала:

— Вечером заходите ко мне, пожарим яичницу. У меня плитка есть. Еще научу вас готовить рыбные котлеты из консервов. Вкуснятина!

Капитан улыбнулся и спросил:

— Даша, а почему Сабуров к вам так хорошо относится? Ведь не только из-за того, что вы красивая девушка, я заметил. Тут что-то еще... Он ваш родственник?

Она усмехнулась:

— Он мой бывший солдат. Я целый месяц с Женькой билась. Совсем парню не дается военная наука. Все с парашютом прыгали, а его оторвать от скамейки не могли. Ребята его на смех подняли, а Саранцев собрался уже в дисбат списать. Есть у нас такой неподалеку: разгильдяй на разгильдяе. А Сабуров честный парень, всегда помочь готов. Ни от какой работы не отлынивает. Но как только дело касается рукопашного боя или прыжков — все! Замирает и стоит. Решила я с ним поболтать один на один. Вот что оказалось: у них целая династия поваров в семье. И его в армию забрали из ресторана. Говорит — «сплю и вижу сковородки с жареным луком, кастрюли на плитах кипят, в духовке мясо жарится. Я же себе все пальцы здесь переломаю, пятки отшибу после прыжков этих, а потом, на гражданке, ну какой из меня повар будет с больными конечностями?». Пошла я к Саранцеву, доказывала целый час, что надо Сабурова на кухню поваром ставить. Поругались даже. Подполковник вообще-то мужик отходчивый. Тоже пообдумался немного, а утром мне его приказ передали — рядового Сабурова перевести служить на кухню старшим поваром. В столовой с его приходом чистота появилась и готовят отлично. Ему еще год до конца службы остался.

Ровный голос после сытного обеда навевал дремоту и Артем запнулся, едва не выронив пакет с купленными продуктами. Волынцева сразу же повернулась к нему:

— Капитан, идемте в общагу. Вы засыпаете прямо на ходу.

Он кивнул:

— Верно. Всю ночь мешал уснуть детский плачь в соседнем купе за стенкой. И перед этим ночь провел на вокзале. На поезд билетов не оказалось, а в гостинице очень дорого стало.

— Вам постель выдали?

— Выдали, но почему-то без одеяла.

— С одеялами вообще проблема. Можно достать на вещевом складе у солдат. Советую приобрести свое, а пока я вам мое запасное дам. Когда разбогатеете одеялами, тогда и вернете.

— Спасибо. А я уже собрался под бушлатом спать.

Они вошли в общежитие. Волынцева забрала из ящичка на стене оба ключа. Поднялись наверх. Она отдала один ключ мужчине, а сама начала отпирать замок в свою комнату:

— Сейчас принесу одеяло.

Даша вошла в его комнату через минуту. Огляделась и поморщилась:

— Боже мой, какое убожество! В следующий свободный день я помогу вам убраться и привести комнату в нормальный вид. А теперь спите! Если вечером проснетесь от голода, стучитесь ко мне смело. Я поздно ложусь спать. Как-никак я теперь за вас две недели отвечаю...

Рано утром перед дверью его комнаты стояла уже не милая девушка Даша, а бравый сержант Волынцева. Она решительно постучала в дверь и скомандовала:

— Товарищ капитан, подъем! Через десять минут жду вас в столовой.

Новиков, как ошпаренный, кинулся одеваться. За десять минут успел побриться, умыться, почистить зубы, заправить постель и добежать до столовой.

 

Народу внутри было много. Солдаты сидели за длинными столами и завтракали. Офицерские столики почти все были заняты. Уже знакомые офицеры кивнули ему, как старому знакомому. Дарья как раз ставила на свой стол второй поднос:

— Садитесь, Артем Данилович. Я принесла вам завтрак. После еды идем знакомиться с личным составом. Занятия сегодня проведете вы, с планом я вас ознакомлю по дороге.

Новикову осталось только кивнуть и поблагодарить, что он и сделал.

Как и накануне он ловил на себе удивленные взгляды офицеров. Дарья ни на кого внимания не обращала и быстро закончила с завтраком. Артем постарался не отставать от нее. Когда они вышли из столовой, солдаты построились на плацу.

Волынцева решительно направилась к крайнему левому флангу, быстро вводя Артема в курс занятий. Рослый, смуглый парень при их приближении скомандовал:

— Отделение, равняйсь! Смирно!

Дарья внимательно оглядела ребят:

— Ефрейтор Царгин, можете встать в строй.

Парень сразу же присоединился к товарищам и вытянулся, как и остальные. Девушка, заложив руки за спину, четко произнесла:

— Здравствуйте, товарищи солдаты!

Отделение, без тени улыбки, стройно ответило:

— Здравия желаем, товарищ сержант!

— Вольно. Сегодня занятия по рукопашному бою с вами проведет капитан Новиков. Он прибыл к нам из Новороссийска вчера. Если есть вопросы, обращайтесь.

Ребята молчали. Обернулась к капитану, спокойно произнесла:

— Приступайте, товарищ капитан.

Сама отошла в сторону и уселась на каменный бордюр. Из планшетки на боку достала чистый лист бумаги, ручку и принялась писать письмо родителям, изредка поглядывая на капитана. Новиков оказался превосходным учителем, но то, как он проводил некоторые приемы, ей не понравилось. Вмешиваться она не стала, решив для себя поговорить с капитаном после занятий. Через час она попросила Артема отдохнуть и вышла на плац сама. Капитан был поражен ее четкими отточенными бросками и ударами. Солдаты сменяли один другого. Потом, разбившись на пары, принялись отрабатывать приемы друг на друге. Волынцева ходила между ними и указывала на недостатки или спокойно произносила:

— Молодец! Отличный бросок.

— Буковкин, не дотягиваешь руку. Резче надо и приклад вперед, а не в бок. Защищай голову! Не бойся, Царгин увернется.

Еще через час Новиков сменил ее. Четыре часа занятий рукопашным боем истекли быстро. Дарья спросила:

— Артем Данилович, не хотите часок поплавать с аквалангом? Я иду на занятия, могу и вас с собой взять.

Он обернулся и удивленно посмотрел на нее:

— Вы занимаетесь еще и плаванием с аквалангом? Интересно вспомнить. Я уже года два не плавал. А где плаваете, в бассейне?

— В море. Сейчас на катер восьмой комплект кинем и отправимся.

— Нас будет восемь?

— Шесть солдат, вы и я. Под водой тоже проводим бои. Умеете?

Он честно ответил:

— Что-то знаю, но всерьез не занимался. У вас новые акваланги?

Дарья улыбнулась:

— Старые безпузырьковые, но зато самые надежные ИДА-71. Знаете такие?

Он улыбнулся в ответ и кивнул.

 


Скачать повесть «Снайпер «Шайтан»» можно здесь.


 



с начала