КОЛЕСО   журнал
Конкурсы

Конкурсы

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Олег Велесов

...и домой вернуться

Орудия били по раскисшему полю, по реке, по высотке, по скрученным в тугой жгут нервам, но самое главное – по чёрной линии немецких окопов. Ветер нёс с той стороны кислый запах железа и развороченной земли. Воздух вздрагивал, дрожал, надрывно гудел и падал на плечи холодной изморосью. Тонкие ветви рябины тряслись в страхе, предчувствуя скорую гибель, и только молоденькая травка за бруствером настойчиво тянулась к небу, отвергая людское немирье. Весна.

- Второй час бьють, - сворачивая самокрутку, проворчал Усачёв. И с надеждой добавил. – Там, поди, места живого не осталось.

- Лучше бы там фрицев не осталось, - глухо отозвался Полушкин. – А то как в атаку, так сразу и не поймёшь – был артобстрел, не было артобстрела. Землю перепахали, а фриц как сидел в окопе, так и сидит. Чудеса.

- Чудеса.

В ложбине у леса взревели двигатели, добавляя к вою снарядов свою зловещую ноту. К запаху железа примешался запах выхлопных газов, осевший на губах едким вкусом соляры.

- Никак танки? - насторожился Усачёв. – Моторы греють…

- Значит скоро.

- Скоро.

- Так мы за танками в атаку пойдём? – вскинулся молоденький боец. Новая гимнастёрка вздулась на груди пузырём и опала.

- Сядь, - одёрнул его Полушкин, – напрыгаешься ещё… За ними, родимыми. И не дрожи ты.

- Бог даст, с первого разу возьмём, - кивнул Усачёв, и протянул молодому самокрутку. – На-ко вот, покури.

Боец торопливо схватил цигарку, затянулся, закашлялся, опять затянулся.

- Крепко.

- Это старшина наш старается, - улыбнулся Усачёв, и обернулся к Полушкину. – Мне Кузьмич сказывал, он в махру полынь кладёть. На три доли махры – одну долю полыни. Для крепости.

- Как же, для крепости. Ворует он, а что б незаметно было – всякой дряни добавляет. Старшина наш та ещё шельма.

- Може и воруеть, - пожал плечами Усачёв. – Только у нас в деревне тоже самосад всякой всячиной разбавляють… и полынь, и коры дубовой… Я вот только не курил до войны, не приохотился. Сначала мать бранила, а как с Олькой расписались, так и не до курева стало.

- А у меня маму Ольгой зовут, - улыбнулся молодой, и поправился. – Ольгой Андреевной. Она в нашем ремесленном училище математику преподаёт. Преподавала.

- Учителка?

- Нет, преподователь. Сейчас на заводе в конструкторском бюро.

- Один бес. Ладно, покурил уже, давай цигарку назад.

Из-за поворота траншеи вынырнул политрук.

- Не спать у меня! Ракету красную увидите – сразу вперёд. И не стоять – не стоять! Полушкин, что развалился? Ты солдат или мешок с брюквой? – столкнулся глазами с новобранцем. – Из последнего пополнения? Горохов? Ничего, Горохов, не боись. Это только в первую атаку страшно, во вторую проще…

И побежал дальше.

- Во вторую тоже страшно, - вслед ему буркнул Полушкин. – Пуля – она свинцовая, ей всё одно в который раз ты в атаку идёшь, – и привалился спиной к стенке окопа, запрокинув голову. Влажная пелена между землёй и солнцем стала сбиваться в тучи. Хотя нет, на тучи это походило мало, потому что снаряды рвали воздух в клочья – скорее, хлопья загустевшей воды, стремящиеся стать тучами. Или облаками…

- А в Древнем Риме из свинца трубы делали, - вздохнул молодой.

- Какие трубы?

- Водопроводные. Нам это в училище говорили. Понимаете, свинец – очень удобный материал, практически вечный. Он очень плотный и в то же время мягкий, что сильно облегчает работу с ним. В Риме до сих пор тем водопроводом пользуются. А в России…

- Видать, хорошо жили те римляне, раз свинец на трубы переводили.

- А у нас весь водопровод – колодезь да прудок на задворках, - задумчиво протянул Усачёв и качнул головой. – Прудок грязный, скотину в ём поят – не искупаться, ни бельё бабам прополоскать. Так и ходют за лес, к речке. И рыбу удить туда же. Да уж… А как с Олюшкой расписались – какая тут рыба.

- И то верно, какая сейчас рыба, - отмахнулся Полушкин. – Это раньше была рыба, осётры – по три пуда. И это только голова! У меня дед коренной волгарь, он этих осетров руками из воды таскал. Про стерлядь я уж и не говорю – бадейками черпали! А сейчас? Поразвели пароходов всяких, понапускали в Волгу. Не вода – грязь! Какая рыба в такой воде жить захочет?

- А я никогда на рыбалке не был. Мама всё говорила, что б учился. Сначала в школе, потом в училище. Потом думал в институт поступать, на инженера. Мне математика легко даётся. Мне вообще точные науки легко даются, талант у меня врождённый. Военком хотел в артиллерийское училище отправить, в Саратов, да не получилось что-то. Но я не расстраиваюсь, было бы из-за чего. Военком говорит, что это не важно, где Родине служить… лишь бы домой потом вернуться…

Артиллерия умолкла. На мгновенье стало тихо-тихо, словно в первый день сотворения мира, потом в небе расцвёл красный огонек, и зычный голос политрука взлетел над окопами:

- Батальоооооон!..

 

29.04.09

как читается молитва о работе

 



с начала